|
– Мне кажется, к этой нитке что-то прикреплено. — Посмотрим, – молвил Ла Моль. Подтянув предмет, Ла Моль и Маргарита, к несказанной своей радости, увидели конец лестницы, сплетенной из конского волоса и шелка. — Вы спасены! – воскликнула Маргарита. — Это чудо, ниспосланное небом! — Нет, это доброе дело короля Наваррского. — А если, напротив, ловушка? – спросил Ла Моль. – Если эта лестница порвется подо мной? А ведь сегодня вы сами признались, что любите меня! Маргарита, на лице которой заиграл было румянец радости, снова смертельно побледнела. — Вы правы, это возможно, – ответила она и бросилась к двери. — Куда вы? Зачем вы туда бежите? – крикнул Ла Моль. — Хочу убедиться своими глазами, что вас подстерегают в коридоре. — Ни в коем случае! Ни за что на свете! Чтобы они выместили свою злобу на вас?! — Что могут сделать, по-вашему, принцессе крови? Я вдвойне неприкосновенна – как женщина и как королева! Королева произнесла эти слова с таким достоинством, что Ла Моль убедился и в ее полной безопасности и в необходимости предоставить ей свободу действий. Охранять Ла Моля Маргарита поручила Жийоне. Полагаясь на его сообразительность и предоставив возможность в зависимости от обстоятельств решать самому – бежать или ждать ее возвращения, она вышла в коридор, одно из ответвлений которого вело к библиотеке и к нескольким гостиным и шло все дальше и дальше к покоям короля, королевы-матери и к потайной лесенке, по которой поднимались к покоям герцога Алансонского и Генриха. Хотя пробило только девять часов, все лампы были потушены, так что в коридоре была кромешная тьма и лишь из ответвления чуть брезжил слабый свет. Королева Наваррская шла твердым шагом. Но не успела она пройти и трети коридора, как услыхала тихие голоса; стремление людей приглушить голоса придавало их шепоту таинственный и жуткий характер. Но в ту же минуту голоса как по команде затихли, даже чуть брезживший свет померк, и все погрузилось во мрак. Маргарита продолжала свой путь прямо туда, где ее могла ждать опасность. С виду она была спокойна, но судорожно стиснутые руки говорили о страшном нервном напряжении. По мере того как она продвигалась вперед, зловещая тишина становилась все более глубокой, и какая-то тень, похожая на тень руки, заслонила тусклый мерцающий источник света. Когда она подошла к ответвлению коридора, тень мужчины внезапно сделала два шага вперед, открыла серебряный, вызолоченный фонарик, осветила себя и крикнула: — Вот он. Маргарита лицом к лицу столкнулась с братом Карлом. Позади него стоял герцог Алансонский, державший в руке шелковый шнурок. Еще дальше в непроглядной тьме стояли рядом две тени, освещенные лишь отблеском на их обнаженных шпагах. Маргарита в мгновение ока охватила всю картину. Сделав над собой огромное усилие, она с улыбкой обратилась к Карлу: — Государь, вы хотели сказать: «Вот она!» Карл сделал шаг назад. Все остальные продолжали стоять неподвижно. — Так это ты, Марго! Куда ты идешь так поздно? – спросил он. – Так поздно? А разве уже такой поздний час? – спросила она. — Я тебя спрашиваю, куда ты идешь! — Взять книгу речей Цицерона – по-моему, я забыла ее у матушки. — Идешь так, без света? — Я думала, что коридор освещен. — Ты из своих покоев? — Да. — А что ты делаешь вечером? — Готовлю торжественную речь польским послам. |
