|
– Как это невоспитанно – заставлять ждать.., я уж не говорю – принцессу.., а просто женщину! — Ждать! Вот тебе раз! Это вы так считаете! – сказал Коконнас. – А я, напротив, побьюсь об заклад, что мы пришли слишком рано. — Я? Да. — И я тоже! Бьюсь об заклад, что сейчас всего-навсего десять. — Да, но в моей записке было сказано: половина десятого. — Я и вышел из Лувра в девять часов, потому что, кстати сказать, я состою на службе у герцога Алансонского, и по этой-то причине я через час вынужден буду вас покинуть. — И вы от этого в восторге? — Честное слово, нет. Герцог Алансонский очень угрюмый и очень капризный господин, и я предпочитаю, чтобы меня ругали такие прелестные губки, как ваши, чем такой перекошенный рот, как у него. — Ну, ну! Так-то лучше… – заметила герцогиня. – Да! Вы сказали, что вышли из Лувра в девять часов? — Ах, Боже мой, конечно! Я намеревался идти прямо сюда, как вдруг на углу улицы Гренель увидел человека, похожего на Ла Моля! — Прекрасно! Опять Ла Моль! — Всегда Ла Моль, с вашего или без вашего позволения! — Грубиян! — Прекрасно! – сказал Коконнас. – Значит, снова начнем обмен любезностями. — Нет, но с меня довольно ваших рассказов! — Да ведь я рассказываю не по своему желанию – это вам желательно знать, почему я опоздал. — Конечно! Разве я должна приходить первой? — Так-то оно так. Но ведь вам некого было искать! — Вы несносны, дорогой мой! Ну, продолжайте. Итак, на углу улицы Гренель вы заметили человека, похожего на Ла Моля… А что у вас на камзоле? Кровь? — Ну да! Это какой-то субъект упал и обрызгал меня. — Вы дрались? – Разумеется. — Из-за вашего Ла Моля? — А из-за кого же, по-вашему, мне драться? Из-за женщины? — Спасибо! — Так вот, я следую за человеком, который имел неосторожность походить на моего друга. Я настигаю его на улице Кокийер, обгоняю его и при свете из какой-то лавчонки заглядываю ему в рожу. Не он! — Ну что ж, вы хорошо сделали. — Да, но ему-то от этого было плохо! «Сударь, – сказал я ему, – вы просто-напросто хлыщ, коль скоро вы позволяете себе походить издали на моего друга Ла Моля: он истый кавалер, а кто увидит вблизи вас, тот подумает, что вы просто бродяга». Тут он выхватил шпагу, я тоже. После третьего выпада невежа упал и забрызгал меня кровью. — Но вы по крайней мере оказали ему помощь? — Я только хотел это сделать, как вдруг мимо нас проскакал всадник. О, на сей раз, герцогиня, я был уверен, что это Ла Моль! К несчастью, конь скакал галопом. Я бросился бежать за всадником, а люди, собравшиеся посмотреть, каков я в бою, побежали за мной. Но так как вся эта сволочь следовала за мной по пятам и орала, меня могли принять за вора, так что я вынужден был обернуться и обратить ее в бегство, а на это я потратил некоторое время. В это-то самое время всадник исчез. Я бросился его разыскивать, принялся разузнавать, расспрашивать, объяснял, какой масти его конь – все впустую! Напрасный труд – никто его не заметил. Наконец, выбившись из сил, я пришел сюда. — Выбившись из сил! – повторила герцогиня. – Как это любезно! — Послушайте, дорогой Друг, – сказал Коконнас, небрежно раскидываясь в кресле, – вы опять собираетесь поедом есть меня из-за бедняги Ла Моля! И вы неправы, потому что дружба – это, знаете… Эх, были бы у меня ум и образование моего бедного друга, я бы нашел такое сравнение, которое помогло бы вам понять мою мысль… Видите ли, дружба – это звезда, а любовь. |
