|
— А все эти дворяне тоже были приглашены на охоту? – спросил Карл. — Какие дворяне? – с недоумением озираясь вокруг, переспросил Генрих. — Да ваши гугеноты, черт возьми! – ответил Карл. – Во всяком случае, если кто-то и приглашал их, то не я. — Нет, государь, но, быть может, это герцог Алансонский, – заметил Генрих. — Господин д'Алансон! Зачем вы это сделали? — Я? – воскликнул герцог. — Ну да, вы, брат мой, – продолжал Карл. – Разве вы не объявили мне вчера, что вы – король Наваррский? Значит, гугеноты, прочившие вас в короли, явились поблагодарить вас за то, что вы приняли корону, а короля – за то, что он ее отдал. Не так ли, господа? — Да! Да! – крикнули двадцать голосов. – Да здравствует герцог Алансонский! Да здравствует король Карл! — Я не король гугенотов, – побледнев от злобы, сказал Франсуа и, бросив косой взгляд на Карла, добавил: — И твердо надеюсь никогда им не быть. — Глупости! – сказал Карл. – А вам, Генрих, да будет известно, что я считаю все это весьма странным. — Государь! – твердо ответил король Наваррский. – Да простит меня Бог, но можно подумать, что меня подвергают допросу. — А если я вам скажу, что допрашиваю вас, – что вы на это ответите? — Что я такой же король, как вы, государь! – гордо ответил Генрих. – Что королевский титул дает не корона, а рождение, и что отвечать я буду только моему брату и другу, но никогда не стану отвечать судье. — Очень хотел бы я знать, однако, чего мне держаться, хоть раз в жизни! – тихо сказал Карл. — Пусть сюда приведут господина де Муи, – сказал герцог Алансонский, – и вы все узнаете. Господин де Муи, наверное, арестован. — Есть среди арестованных господин де Муи? – спросил король. Генрих вздрогнул от волнения и обменялся взглядами с Маргаритой, но это продолжалось одно мгновение. Никто не отзывался. — Господина де Муи нет среди арестованных, – объявил де Нансе. – Кое-кому из моих людей показалось, что они его видели, но они в этом не уверены. Герцог Алансонский пробормотал какое-то богохульство. — Ах, государь, да вот двое дворян герцога Алансонского, – вмешалась Маргарита, показывая королю Ла Моля н Коконнаса, которые слышали весь этот разговор и на сообразительность которых она считала возможным рассчитывать. – Допросите их – они вам ответят. Герцог почувствовал нанесенный ему удар. — Я сам приказал задержать их именно для того, чтобы доказать, что они у меня не служат, – возразил он. Король взглянул на двух друзей и вздрогнул, увидав Ла Моля. — Ага, опять этот провансалец! – сказал он. Коконнас грациозно поклонился. — Что вы делали, когда вас арестовали? – спросил король. — Государь! Мы беседовали на темы военные и любовные. — Верхом? Вооруженные до зубов? Готовясь бежать? — Отнюдь нет, государь; вы плохо осведомлены. Мы лежали в тени, под буком… Sub tegmine fagi. — Ах, вы лежали в тени под буком? — И даже могли бы убежать, если бы думали, что чем-то навлекли на себя гаев вашего величества. Послушай те, господа, – обратился Коконнас к легким конникам, – полагаюсь на ваше солдатское слово: как вы думаете, могли бы мы удрать от вас, если бы захотели? — Эти господа и шагу не сделали, чтобы убежать, – ответил лейтенант. |
