|
– Ведь каждую страницу я трогал пальцем и каждый раз брал его, в рот, чтобы смочить слюной! Вот откуда мои обмороки, боли, рвота… Я погиб! Под гнетом этой страшной мысли Карл на мгновение замер. Потом с глухим рычанием вскочил и бросился к двери Оружейной палаты. — Мэтра Рене! – крикнул он. – Мэтра Рене, флорентийца! Пусть сейчас же сбегают на мост Михаила Архангела и приведут его! Чтобы через десять минут он был здесь! Пусть кто-нибудь из вас скачет туда верхом и пусть возьмет запасную лошадь для Рене, чтобы поскорее вернуться! А если придет мэтр Амбруаз Паре, велите ему подождать! Один из телохранителей бегом бросился исполнять приказание. — О-о! – прошептал Карл. – Я должен был бы приказать пытать всех подряд – вот тогда-то я узнал бы, кто дал эту книгу Анрио! С каплями пота на лбу, с судорожно стиснутыми руками, с вздымающейся грудью, Карл стоял на месте, не сводя глаз с трупа собаки. Через десять минут флорентиец робко и не без тревоги постучал в дверь короля. Существует такая совесть, в которой никогда не бывает чистого неба. — Войдите! – сказал Карл. Появился парфюмер. Карл подошел к нему с повелительным видом, со сжатыми губами. — Ваше величество! Вы посылали за мной? – весь дрожа, спросил Рене. — Вы ведь хороший химик, не так ли? — Государь… — И вы знаете то, что знают лучшие врачи? — Ваше величество, вы преувеличиваете. — Так говорила мне матушка. А кроме того, я доверяю вам и предпочитаю посоветоваться с вами, чем с кем-либо еще. Так вот, – продолжал он, указывая на труп животного, – посмотрите, прошу вас, что там такое между зубами собаки, и скажите, отчего она издохла. В то время как Рене со свечой в руке нагнулся до земли не столько для того, чтобы исполнить приказание короля, сколько для того, чтобы скрыть свое волнение. Карл стоял, не спуская с этого человека глаз, и ждал с вполне понятным нетерпением его слова, которое должно было стать либо его смертным приговором, либо залогом его выздоровления. Рене вынул из кармана нечто вроде скальпеля, раскрыл его и кончиком отделил от десен борзой приставшие к ним кусочки бумаги; затем он долго и внимательно разглядывал желчь и кровь, сочившиеся из каждой ранки. — Государь! – с трепетом сказал он. – Симптомы весьма печальные. Карл почувствовал, как холодная струя пробежала по его жилам и залила сердце. — Да, – сказал он. – Собака была отравлена, не так ли? — Боюсь, что так, государь. — А каким ядом? — Думаю, что минеральным. — Можете ли вы точно установить, что она была отравлена? — Да, конечно, вскрыв и исследовав желудок. — Вскройте! Я хочу, чтоб у меня не осталось никаких сомнений. — Надо будет позвать кого-нибудь помочь мне. — Я вам помогу, – сказал Карл. — Вы, государь? — Да, я. А если она отравлена, какие симптомы мы обнаружим? — Красноту и травовидное поражение оболочки желудка. — Что ж, приступим! – сказал Карл. Рене одним ударом скальпеля вскрыл грудь борзой и обеими руками с силой раздвинул ее стенки, а Карл, опустившись на одно колено, светил ему судорожно стиснутой, дрожащей рукой. — Смотрите, государь, – сказал Рене, – смотрите: вот явные следы отравления. |
