|
Кстати, кормилица, – продолжал он, – бедный Актеон издох. Завтра утром надо будет похоронить его где-нибудь в Луврском саду. Это был один из моих лучших друзей… Я поставлю ему памятник.., если успею. Глава 4. ВЕНСЕННСКИИ ЛЕС По приказу Карла IX Генрих в тот же вечер был препровожден в Венсеннский лес. Так называли в те времена знаменитый замок, от которого теперь остались лишь развалины, но этого колоссального фрагмента вполне достаточно, чтобы дать представление о его былом величии. Путешествие совершалось в носилках. По обеим сторонам шагали четверо стражников. Де Нансе, имея при себе королевский приказ, открывавший Генриху двери темницы-убежища, шагал впереди. Перед потайным ходом в донжон (Отдельно стоящая главная башня замка, служившая последним убежищем его защитников.) кортеж остановился. Де Нансе спешился, открыл запертые на замок носилки и почтительно предложил королю сойти. Генрих повиновался без единого слова. Любое жилище казалось ему надежнее, чем Лувр: десять дверей, закрываясь за ним, в то же время укрывали его от Екатерины Медичи. Августейший узник прошел по подъемному мосту, охраняемому двумя солдатами, прошел в три двери нижней части донжона и в три двери нижней части лестницы, затем, предшествуемый де Нансе, поднялся на один этаж. Тут командир охраны, видя, что Генрих собирается подняться выше, сказал: — Ваше величество! Остановитесь здесь. — Ага! – останавливаясь, сказал Генрих. – По-видимому, меня удостаивают второго этажа. — Государь! – сказал де Нансе. – С вами обращаются как с венценосной особой. «Черт их возьми! – подумал Генрих. – Два-три этажа выше нисколько меня не унизили бы. Тут слишком хорошо: это может вызвать подозрения». — Ваше величество! Не угодно ли вам последовать за мной? – спросил де Нансе. — Господи Иисусе! – воскликнул король Наваррский. – Вы прекрасно знаете, сударь, речь здесь идет отнюдь не о том, что мне угодно и чего мне не угодно, а о том, что приказывает мой брат Карл. Есть приказ – следовать за вами? — Да, государь. — В таком случае я следую за вами. Они пошли по длинному проходу вроде коридора, выходившему в довольно просторный зал с темными стенами, который имел крайне мрачный вид. Генрих беспокойно огляделся вокруг. — Где мы? – спросил он. — Мы проходим по допросной палате, ваше величество. — А-а! – произнес король и принялся разглядывать зал еще внимательнее. В этом помещении было всего понемногу: кувшины и станки для пытки водой, клинья и молоты для пыток сапогами; кроме того, почти весь зал опоясывали каменные сиденья для несчастных, ожидавших пытки, а над сиденьями, на уровне сидений и у изножия сидений были вделаны в стены железные кольца, но вделаны не симметрично, а так, как того требовал тот или иной род пытки. Сама близость этих колец к сиденьям достаточно ясно указывала, что они здесь для того, чтобы привязывать к ним части тела тех, кто будет занимать эти места. Генрих пошел дальше, не сказав ни слова, но и не упустив ни одной подробности этого гнусного устройства, запечатлевшего, так сказать, на этих стенах повесть о страданиях. Внимательно глядя вокруг, Генрих не посмотрел под ноги и споткнулся. — А это что такое? – спросил он, указывая на какой-то желоб, выдолбленный в сырых каменных плитах, заменявших пол. — Это сток, государь. — Разве здесь идет дождь? – Да, государь, кровавый. |
