— Вы засветились на всех камерах внутреннего наблюдения! Поздравляю! Звезды экранов! Ха! Боюсь, вы видели слишком много. Кстати, а как вам удалось выбраться из вашей спальни? Может, вы не такие невинные овечки, как кажется, а, девушки?

— Мы просто… из любопытства, — нервно произнесла Тарани.

— Такое необычное место. — добавила Вилл.

— Мы не знали, что здесь нельзя прогуливаться, — сказала Тарани.

— Мы все равно не могли уснуть… — продолжила Вилл.

— Понятно. Ну, и что, увидели что-нибудь интересненькое?

— О, да! — обрадовалась Вилл. — У вас отличный бассейн!

— И спортзал, — сказала Тарани.

— Вы же видели гораздо больше, разве не так? Камеры внутреннего наблюдения показывают, что вы побывали практически везде. Кстати, очень

остроумно с вашей стороны было привязаться к роботу-уборщику.

В эту минуту в дверь постучали. Вошел человек. Он явно был одорианцем, но не таким, как все. Во-первых, на нем был белый халат, а во-вторых, его волосы не были причесаны. Растрепанные космы торчали во все стороны, а венчал эту композицию карандаш, воткнутый прямо в середину взъерошенной копны.

«Белый- Белый, — подумала Вилл и уставилась на столь странно расположенный карандаш. — Белый-Белый за ними присматривает».

Он тоже посмотрел на Вилл, но не враждебно, а просто с любопытством. Рядом с Ситевией он смотрелся еще неряшливей. Безупречный алый костюм, расстегнутый у горла, и мятый белый халат нараспашку. Из-под халата торчал обычный зеленый свитер.

Ситевия кивнула ему, и по ее глазам стало видно, что она чуть-чуть расслабилась.

— Профессор Джизильберт — ученый, — кратко представила она вошедшего. — У него есть к вам несколько вопросов. Идите за ним.

Она нетерпеливо махнула им рукой. Впрочем, по-видимому, этот жест относился и к профессору. Он, казалось, не замечал ее раздражения, или, может быть, ему не было до него дела. Он пропустил Вилл и Тарани впереди себя в другую комнату, чуть дальше по коридору.

Они словно попали в другой мир. Здесь не было места порядку Пузыря. По полу были разбросаны бумаги и чертежи, на стульях лежали стопки книг и бумаг. Под столом валялись ручки, резинки, скомканные бумажки.

В приоткрытую дверь, ведущую в другую комнату, девочки рассмотрели огромный микроскоп и экраны компьютеров. Очевидно, это была какая-то лаборатория. Профессор Джизильберт подвинул пару стопок бумаги и пригласил их сесть.

— Для начала пожелаю вам доброго утра… Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

— Да, спасибо, — сказала Вилл.

— Ага, — сказала Тарани.

— Удивительно, что вы проснулись ночью… Интересно.

— Наверное, это произошло потому, что мне приснился сон, — объяснила Вилл. — Дело в том, что я свалилась с кровати.

— Но, это же не означает… то есть… я хочу сказать, ваши родственники?…

— Да? — Вилл заметила, что у профессора была дурная привычка не договаривать предложения.

— Я думал, что сейчас вы должны чувствовать себя сонными и усталыми, потому что…

— Вы подумали, что нам будет не хватать аромата, — закончила за него Тарани. — Как другим селенийцам.

— Точно! Мне любопытно, так вы не?…

— Селенийцы, — закончила Вилл.