Дарена лежала на боку рядом с размытыми остатками костра — того самого, который Ваэлин развел для нее ночью. Не было ни крови, ни заметных ран.

Один из них убивал прикосновением…

Ваэлин опустился на колени рядом с ней, взял ее маленькое, укрытое меховыми шкурами, такое легкое тело на руки, отвел шелковистую прядь с заледеневшего лба.

— Я так хотел вернуться домой с тобой вместе, — сказал Ваэлин.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Рива

Ударилась она сильно, хоть и перекатилась, чтобы смягчить столкновение. В ногах будто разлили огонь. Но Рива мгновенно вскочила и кинулась к ближайшему погонщику. К счастью, обезумевшая от ярости и восторга кровожадная толпа выла и бесновалась так, что погонщик ничего не замечал, пока Рива не оказалась рядом. Он обернулся и получил цепью в лицо, она раздробила зубы, разорвала рот. Погонщик выпустил из рук звериные поводки, булькая и хрипя, завыл, упал на колени.

Трое кинжалозубых, подзуживаемых, подгоняемых к жертвам, ощутили свободу, тут же остановились и развернулись, зашипели на Риву. Она прыгнула к погонщику, выхватила кнут, хлестнула ближайшего зверя. Тот попятился.

Щит и Аллерн, по-прежнему невредимые, стояли в центре арены. Оставшиеся погонщики с ужасом и изумлением глядели на Риву. Первым очнулся Щит. Он прыгнул к ближайшему зверю и рубанул по шее. Два других завыли, ударили лапами, но Щит проворно скользнул назад, хотя и не безнаказанным — на груди появились три длинные параллельные царапины.

Лишившиеся погонщика кинжалозубые кинулись на Риву. Та снова хлестнула кнутом, побежала вперед, перепрыгнула тянущиеся к ней лапы, развернулась и хлестнула кнутом так, что от щелчка покатилось эхо. Звери отпрянули, замерли, а потом, будто беззвучно сговорившись, направились к раненому погонщику. Тот, шатаясь, прижав ладони к лицу, брел к двери на арену. По его рукам сбегала кровь, лилась на песок. Коты синхронно зашипели, кинулись вслед. Один прыгнул, повалил погонщика на песок, остальные схватили за ноги. Огромные клыки с легкостью проткнули плоть, раздробили кости. Крики вскоре утихли, а кинжалозубые занялись едой и перестали обращать на Риву внимание.

Аллерн пытался отогнать тройку своих зверей, тыкал в их сторону копьем. Коты пятились. Побледневший погонщик не торопился науськивать зверей, он не спускал глаз с Ривы. Наконец он бросил цепи и кинулся наутек. До двери ему оставалось всего десять футов, когда град стрел, выпущенных лучниками-варитаями с верхних ярусов, пригвоздил беднягу к песку.

Освободившиеся коты бродили вокруг Аллерна, скалились, наскакивали, махали лапами — выбирали момент, чтобы прыгнуть. Аллерн проворно вертелся, копье так и мелькало. Рива помчалась к ближайшему зверю, ударила, захлестнула ногу, потянула к себе воющего и дергающегося хищника. Аллерн не растерялся и ткнул кинжалозубого в плечо с такой силой, что острие вылезло с другой стороны. Оружие крепко застряло среди мышц и сухожилий. Чертыхаясь, Аллерн потянул за древко. Пара оставшихся зверей подошла ближе, изготовилась броситься на добычу.

Снова щелкнул кнут, заставил котов попятиться.

— Оставь! Возьми это! — крикнула Рива Аллерну, оттолкнула его и сунула в руки кнут.

Она уперлась ногой в древко, переломила его, затем перекатила умирающего зверя ногой, ухватила под острием и выдернула половину копья. Хлестнул фонтан крови.

— Отпугивай их! — приказала Рива Аллерну и побежала к Щиту.

Тот лежал на спине, ногами отталкивал рычащего кинжалозубого. Зверь клацал страшными клыками в дюймах от лица. Последний погонщик выпустил оставшегося хищника и отступил, но не знал, куда ему деваться, вертел головой в полном замешательстве. Бежать — верная смерть, но так не хочется лезть в драку, когда силы вдруг уравнялись. Освобожденный кот ходил кругами, примеривался, зашел от головы Элль-Нестры, припал к песку, раскрыл пасть, прыгнул — и на лету получил в бок обломок копья.