Щит удивленно посмотрел на погонщика и спросил: «Ты точно этого хочешь?» Погонщик замер. Что делать? Бежать или драться — исход один. Рива спасла несчастного от тяжелых раздумий: прыгнула и ударила обеими ногами в лицо, и он, обеспамятев, рухнул на песок. Рива забрала у него кнут и засапожный нож.

— Миледи, я позволю себе заметить, что сегодня вы выглядите просто восхитительно, — поклонившись, сообщил Щит. — Красный вам необыкновенно к лицу.

— У нас еще работа, — буркнула Рива и побежала к Аллерну.

Тот кнутом загнал пару уцелевших зверей к самому краю арены и не позволял ни прыгнуть, ни сунуться вперед. Рива захлестнула своим кнутом переднюю лапу кота, подтащила, заставила упасть на брюхо, и Щит прикончил его мечом. Последнего зверя Рива убила сама: раздразнила, заставила атаковать, уклонилась и запрыгнула на спину — и била ножом меж лопаток до тех пор, пока кот не перестал шевелиться. Зверь испустил жалобный вой и издох.

Когда Рива встала, дикий вой толпы обрушился, словно потоп. Люди вопили, орали и, как с отвращением заметила Рива, таращились на нее с откровенным вожделением. Мужчины улюлюкали, женщины обнажали груди, на песок полетела туча цветов. У ног Ривы приземлилась орхидея с бледно-розовыми лепестками, темными по краям, так что цветок казался смоченным кровью.

— Подберите! — прошипел Щит. У него в руках была целая охапка цветов. — Парень, и ты! Быстро подбирай!

Рива опустилась на колено и подняла цветок. Толпа зашлась в безумном экстазе.

— Это знак их благоволения! — опасливо глянув на балкон императрицы, крикнул Щит. — Такое трудно игнорировать тем, кто устраивает зрелища.

Рива посмотрела на балкон. Императрица по-прежнему сидела на своей скамье. На лице женщины лежала тень, императрица, казалось, застыла. Может, она снова ушла в себя, отрешилась от реальности? Вряд ли ее заботят местные традиции и обычаи. Она ненавидит своих подданных, и ей безразличны чувства толпы.

Императрица махнула Варулеку, и смотритель приказал трубить призыв к тишине. На этот раз толпа подчинилась не сразу, возбуждение и похоть по приказу не унять. Толпа продолжала гудеть и бормотать даже тогда, когда императрица подошла к самому краю балкона. У Ривы сжалось сердце, когда она не увидела на лице императрицы ни гнева, ни раздражения — лишь искреннее благодушное восхищение. Императрица тихо сказала что-то, и Рива с легкостью прочла по губам:

— Воистину ты — моя сестра.

Лиеза беспокойно ходила по комнате и вздрогнула, когда Рива вошла и двери с лязгом закрылись за ее спиной. Лиеза с нервным смешком кинулась к Риве и остановилась в шаге, увидев кровь, покрывавшую Благословенную госпожу с головы до пят. Хотя, похоже, сильнее поразила Лиезу орхидея.

— Где ты взяла ее?

Рива посмотрела на цветок. Она не выпустила его из рук, когда императрица объявила конец сегодняшних представлений и на арену выскочила дюжина куритаев. Аллерна со Щитом заковали и увели в другую дверь, хотя молодой стражник успел упасть на колено перед Ривой в благоговейном обожании.

— Миледи, Отец благословил меня! — крикнул он, когда его потащили прочь. — Он позволил мне сражаться рядом с вами!

Щит обрадовался куда меньше.

— Надеюсь, вы понимаете, что мы отнюдь не победили? — сухо осведомился он.

— Милорд, но мы живы, — ответила Рива. — И я всегда к вашим услугам.

Интересно, почему Варулек не забрал цветок? Главный смотритель молчал весь обратный путь до комнаты, был напряжен и постоянно поглядывал на орхидею.