Рива задрожала, попятилась, прижалась спиной к стене, подтянула к себе колени и уткнулась в них лицом. Лиеза подошла, уселась рядом, ее пальцы коснулись влажных волос и гладили до тех пор, пока Рива не подняла голову.

Лиеза поцеловала робко и неумело, совсем не как Велисс…

— Я не могу, — прошептала Рива и отодвинулась.

— Это не для тебя, — прошептала Лиеза и поцеловала настойчивей.

Сердце Ривы заколотилось. Она понимала, что должна отодвинуться, оттолкнуть, но руки сами раскрылись навстречу, обняли, притянули к себе. Лиеза чуть отстранилась, посмотрела Риве в глаза и прошептала:

— Пожалуйста, ради меня.

Варулек явился после завтрака с дюжиной рабынь. Одни принесли одежду, другие — гребни и различные составы для укладки волос и макияжа. Рабыни одели Риву в нечто вроде доспехов, судя по крою, сделанных специально для нее. Панцирь из жесткой кожи плотно прилегал к груди, но был так тонок, что уберег бы разве что от скользящего удара. Юбка из кожаных полосок с медными заклепками на концах тоже почти не давала защиты. Рива быстро поняла, что ее облачили не в доспехи, но в подходящий для роли костюм. Имитация доспехов хотя бы не стесняла движений, и это утешало.

Лиезу одели в длинное платье из гладкого тонкого шелка, светло-фиолетовое, под цвет глаз. За недели заточения волосы у нее отросли длинней, чем позволялось рабыням. Их умастили, роскошно уложили, а получившийся пышный, глянцевито поблескивающий каскад увенчали серебряной диадемой.

— Авиель была королевой, — объяснил Варулек. — Ей даровала трон старшая сестра, предпочитавшая сражаться, а не править. Когда дермос разожгли похоть Ярвека и он унес Авиель во тьму, они соорудили ловушку, не попасть в которую Ливелла не могла.

Рива посмотрела Лиезе в глаза, и та спокойно улыбнулась. Она перестала бояться.

Когда Рива проснулась, она вспомнила прошедшую ночь, подумала о Велисс и смешалась, мучимая стыдом и совестью, оттолкнула Лиезу, вскочила и принялась нервно расхаживать по комнате, тщетно выискивая в памяти подходящую цитату из Десятикнижия, которая бы утешала предателей. А Лиеза отнюдь не показалась растерянной, встала и подошла, поцеловала снова.

— Нет, — сказала Рива и отвернулась, но, не желая обидеть, взяла девушку за руку. — Сегодня мы будем упражняться. Позанимаемся в последний раз перед тем, как они придут за нами.

Риву быстро разозлили хлопоты рабынь, и она даже гаркнула на матрону, пытавшуюся втереть ей в щеки темно-красный порошок. Тогда Варулек отослал рабынь.

— Вряд ли императрица заметит несовершенство образа, — сказал он, когда те ушли.

Затем он посмотрел на куритаев у двери — наверное, чтобы удостовериться в том, что их не сменили арисаи.

— Ходят слухи, что твоя королева в пятидесяти милях от города. Народ в панике, а у императрицы повсюду шпионы. Вчера сотня свободных получила казнь Трех смертей. Императрица приказала всем взрослым гражданам посетить представление с твоим участием.

— Лук, — произнесла Рива.

— Под балконом императрицы есть дверь. На притолоке нарисован орел с распростертыми крыльями. Лук в песке ровно в пятидесяти шагах по прямой от двери. У тебя будет шесть стрел.

«Если повезет, это на пять больше, чем мне понадобится», — подумала Рива и указала на Лиезу:

— У меня есть условие. Если я погибну, ты выведешь ее с арены и доставишь к королеве. Лиеза подтвердит, что твои слова правдивы.

— Перед нами опасная задача.