— Мерек, — тихо сказала я.

— Так что, она. И можно обвинить меня в смертях всех лормерианцев, погибших, когда пришел он. Солдаты, работники, граждане. Парень, умерший вместо меня. Все в Трегеллане, когда его не остановили. И твоя мама, — он поднял голову. — Если Аурек не даст ей Эликсир, то это я убил ее.

— Не надо, — резко сказала я. Я не могла думать об этом. Я не могла позволить себе злиться на него. Вдали я услышала отголоски лая собак, туман искажал звук. — Просто не надо.

Он заговорил после паузы.

— Тогда позволь спросить тебя. Ты хотела убить мужчину, напавшего на тебя?

Я покачала головой.

— Я хотела отключить его.

— А я пытался убить стража, с которым сражался, — он посмотрел на нож за его поясом. — И я сделаю это снова. И, видимо, мне придется этого желать. Хотя я ощущаю себя как-то глупо.

— Почему?

Он долго не отвечал. А потом:

— Смерть всегда кажется простой, — выдавил он, говоря тьме. — Я читал истории о бравых воинах и убийцах, они убивали быстро и уходили. Они шли в таверны и пили с друзьями, или шли домой к возлюбленным. Они не говорили о том, как чувствовали себя после этого. Они забирали жизнь, и все. Так просто. Так… нормально. А вот я вряд ли забуду, как убивал того мужчину. Одно дело быть причиной смерти, другое — убить. Я смог это почти без усилий. И я чувствовал, как нож входит в него. Так всегда происходит, наверное, — он посмотрел на ладони. — Об этом они не рассказывают.

Собака залаяла уже громче, волоски на моей шее встали дыбом.

— Мерек, — сказала я. — Он бы не послал за нами собак, да?

Мерек посмотрел на меня, побледнев. А потом он вытащил ткань из моего сапога и бросил его мне. Я обулась и встала, он собрал ткань и бросил в сумку. Он бросил сумку как можно дальше, пытаясь отвлечь их на несколько секунд.

Я на это надеялась. Вторую сумку он закинул за плечо, лай и вой пронзил ночь, они уловили наш след.

— Нам нужно в воду, — сказал Мерек, потянулся к веревке на моих запястьях и разрезал ее ножом. Он увидел ужас на моем лице. — Тебе нужны все силы. И лучше пусть ты убьешь меня, а не те собаки.

И мы снова побежали.

Я каждую секунду ожидала, что мое тело предаст меня, что приказ остановит меня. Мы мчались в тумане, бока пылали, я задыхалась и представляла, как останавливаюсь, как гончие прыгают на меня с раскрытыми вонючими пастями.

Мерек чуть впереди меня бежал изо всех сил, пронзая поляну, как меч, размахивая руками в такт движениям. Я хотела бы, чтобы было темно, чтобы ночь скрывала нас. Я чувствовала себя уязвимой на лугу. Мерек все время оглядывался на меня, а потом за меня, а потом поворачивался в сторону, куда мы бежали.

Хотя он сказал, что нам нужно добраться до воды, он не говорил, близко ли она, и я постоянно просила мысленно, чтобы она была ближе. Мы миновали поляну и оказались в маленькой чаще, где пришлось смотреть под ноги, корни пытались поставить нам подножку.

Я предложила забраться на деревья, но Мерек рявкнул «нет», не оборачиваясь. И мы бежали, миновали чащу и попали в поле, мышцы ног страдали из-за недель, когда я их не использовала, легкие и грудь горели, резкая боль пронзала бок. Собаки все еще лаяли позади нас, их было слышно еще лучше, они приближались.

— Вот! — крикнул Мерек, заметив что-то, и бросился туда, расстояние между нами увеличилось.