— Не плачьте, прошу вас, я еще с вами. Помните… помните мои слова. В первую очередь — касающиеся вашей матери.

Дверь тихо открылась; Катрин, стоя у порога, посмотрела на мужчин. Король испуганно ахнул. Он знал, что она внушала ему ужас, была источником всех его страхов.

— Это никогда не закончится, — резко произнесла королева-мать. — Наш дорогой адмирал утомлен. Он должен отдохнуть. Пойдемте, Ваше Величество, вы должны покинуть адмирала. Месье Паре, господин Колиньи устал. Верно?

— Он нуждается в отдыхе, — согласился Паре.

— А теперь оставьте меня, Ваше Величество, — сказал адмирал.

— Я приду еще, — произнес король и шепнул Колиньи: — Я буду помнить все, что вы сказали мне.

Возвращаясь в Лувр, Катрин казалась безмятежной, но она остро ощущала близость сына.

Как только они оказались во дворце, Катрин отпустила своих приближенных и уединилась с королем.

— Что сказал тебе адмирал, мой сын?

Король спрятал свое заплаканное лицо от матери.

— Это касается только нас двоих, — с достоинством ответил он.

— Государственные дела? — спросила Катрин.

— Государственные дела между королем и его адмиралом, мадам.

— Надеюсь, он не толкает тебя на глупость.

— Его советы мудры, мадам. Я молю Господа о его выздоровлении, потому что боюсь думать о том, как эта страна обойдется без Колиньи.

— Когда умирает один великий человек, его место занимает другой, — сказала Катрин. — Когда умирает король, на трон поднимается новый монарх.

— Мама, я должен многое сделать и хочу, чтобы мне позволили заняться этим.

— Что сказал этот человек?

— Я ответил тебе — это останется между мною и Колиньи.

— Ты глупец!

— Не забывайте, с кем вы говорите, мадам.

— Я помню это. Я говорю со вчерашним мальчиком, который настолько глуп, что позволяет врагам обманывать себя.

— Мадам, я дал вам слишком много власти… это продолжалось чересчур долго.

— Кто сказал это?

— Я. Я говорю это. Я…

— Ты всегда повторяешь чужие слова.

— Мадам, я… я…

Он запнулся; она положила руки ему на плечи.

— Не прячь свое лицо, мой сын. Посмотри мне в глаза и поделись со мной твоими планами. Скажи мне, что тебе приказал сделать адмирал…

— Он ничего не приказывал. Он уважает меня как короля… в отличие от других. Я делаю лишь то, что хочу.

— Значит, за все время, которое вы провели наедине, он ничего тебе не сказал, ничего не потребовал?

— Все сказанное останется между нами.

— Ты очарован всей этой набожностью. Он сказал: «Молитесь, чтобы Господь наставил вас»? Конечно, да. Под наставничеством Господа он разумел свои советы, потому что он считает себя Богом.

— Вы богохульствуете, мадам.

— Нет, это он богохульствует. Что еще он сказал тебе?

— Я хочу остаться один.

— Ты видел, что сделали с ним его врага, верно? Как тебе понравится, если они поступят с тобой так же? Я слышала, что происходило, когда ему ампутировали обрубок пальца. Какая боль! Ты даже не представляешь этого. Двум мужчинам пришлось держать адмирала, пока Паре орудовал щипцами. Тебе не перенести таких мук, мой сын. Ты видел кровь на его кителе? Рана была не слишком серьезной.