Впрочем, имя Ланселота возникало в каждой второй фразе принца. С юношеской восторженностью он рассказывал о великодушном и храбром своем господине, не уставая восхищаться его подвигами. А что, если отважный сэр Ланселот и вправду сумеет сделать ее счастливой?

Гвиневра представила себя рядом с мужем в парадной зале замка. Рука об руку выступают они в торжественном медленном танце, сплетаясь взорами, говоря о любви без слов — как она говорила с птицами. А у трона безмолвным стражем стоит Ланселот. Худощавый, высокий, почти нескладный. Большие костистые руки лежат на рукояти меча, губы сжаты, взгляд темных глаз тяжел и спокоен. Наверное, это счастье…

От Торнберри до Уэльса две сотни миль. Уже начались холода, дороги размыло, лес мокнет и дрожит по утрам.

Вспомнив про совенка, Гвиневра повернулась к клетке. Птенец давно покончил с кусочком мяса и явно хотел еще. Он хорохорился и боялся, топорщил перья, открывал ненасытный клюв. Глупыш!

Гвиневра открыла дверцу клетки и решительно протянула к совенку руку с новым ломтиком.

— Бери же!

Птенец раздумчиво переступил с лапы на лапу, моргнул — и мгновенно склюнул добычу, едва не задев пальцы королевы.

Глава шестая

Куском прокисшего теста болталось над головой небо. От досадливой сырости кольчуга подернулась ржавчиной и противно пахла железом. Ланселота знобило. Последнюю неделю шли дожди, ночевал он в лесу, сухой одежды давно не осталось. Глаза ломило от света, губы потрескались, вино оставляло во рту привкус жара. По сторонам дороги тоскливо тянулся ельник. До озера Феи Элейны оставалось дня два пути.

Ланселот задремал в седле. И проснулся от визга. Из леса буквально под ноги Грому вывалилась простоволосая молодая крестьянка в разорванном красном платье.

— Господин, господин, помогите!!! Они друг друга убьют!

Ланселот мотнул головой, стряхнув дрему:

— Тише, женщина. Кто кого убивает?

— Скорее, господин! — крестьянка вцепилась в поводья Грома и со всех небольших силенок потянула коня в лес.

Судя по звукам, там и вправду кого-то били. Ланселот спешился и пошел за девушкой. Он не обманулся в своих ожиданиях.

На мокрой полянке здоровенный мужик, шести с небольшим футов росту, одной рукой держал за грудки щуплого белобрысого парня, а другой неторопливо бил ему морду. Увидев это, девушка снова завизжала и попыталась повиснуть у мужика на руке:

— Прекрати, Роберт, тебя же повесят!

Мужик, ни слова не говоря, стряхнул девушку и попытался продолжить драку. Но Ланселот с такой силой толкнул его в грудь, что тот упал.

— Хватит!

Мужик тяжело поднялся, упрямая злость на его лице сменилась испугом. Девушка громко заплакала.

Достав флягу вина, Ланселот склонился над парнем. Тот невнятно стонал и сплевывал кровь. Судя по одежде, мальчишка был дворянином, судя по происходящему — сам виноват. Пока Ланселот поднимал парня на ноги, утирал лицо и поил вином, крестьянка и ее Роберт куда-то исчезли.

— Что здесь случилось, приятель? — Ланселот заткнул флягу пробкой и вытер о траву руки.

В ответ мальчишка начал орать, брызгая кровавой слюной. Из потока яростной брани и обещаний «всех запороть», Ланселот выяснил, что парень удостоил своим благосклонным вниманием жену гончара из соседней деревни. На крик прибежал муж.

Ланселот поморщился — от всех этих воплей, визгов и стонов у него раскалывалась голова:

— Куда тебя отвезти, где твой замок?

— Мы с братьями — хозяева этих мест! И я, Энгус Хэмбли, требую — немедля поймать негодяя и отрубить ему голову!!! — мальчишка был смешон в своей злости.