Гекату разочаровала мягкость этого движения, пока он действительно не поцеловал ее. Жадно, жестоко, безжалостно, требовательно — и болезненно возбуждающе.

Но она ведь была мертвым демоном. Ее тело не могло отвечать подобным образом, не могло…

Геката тонула в этом поцелуе, пораженная ощущениями, которых ее тело не испытывало уже много веков.

Наконец Деймон поднял голову.

Геката уставилась на него:

— Как?.. Ведь невозможно…

— Полагаю, мы только что доказали, что это ложь, — мурлыкнул Деймон. — Я наказываю женщин, которые говорят мне неправду.

— Вот как? — прошептала Геката, покачнувшись. Она не могла отвести взгляд от его глаз, в которых горело выражение жестокого наслаждения. — Я позабочусь о Доротее.

Он снова поцеловал ее. На сей раз Геката без труда почувствовала обман в этой мягкости. В нем не было нежности. Абсолютно.

— Я позабочусь о Доротее, — повторила Геката. — И тогда мы станем партнерами.

— И я обещаю тебе, дорогая моя, — ласково промурлыкал Деймон, — ты получишь все, чего заслуживаешь.

9. Террилль

Доротея проснулась поздно утром и застонала, почувствовав сильную боль в животе. Было такое ощущение, словно лунные дни начались сразу в один день за весь год, вместо того чтобы разделить страдания поровну на двенадцать месяцев. Нет, нельзя сейчас болеть. Нельзя. Может, чашка травяного чая поможет или хороший бульон. Огни Ада, как холодно… Почему она так мерзнет?

Дрожа, Доротея кое-как заставила себя подняться с постели и упала.

После потрясения нахлынул страх, стоило ей вспомнить об отваре, который прошлой ночью для нее приготовила Геката. Чтобы лучше спалось. О чем она только думала?! Не озаботиться проверкой подарка, полученного из рук Гекаты!

Ни о чем она не думала. Не думала…

Вот сука. Эта ходячая падаль, наверное, применила к ней заклятие подчинения, чтобы заставить выпить это пойло, а потом забыть о том, что она сделала это не по доброй воле.

Мышцы живота конвульсивно напряглись, а затем их свело судорогой.

Нет, она не больна. Она отравлена.

Ей нужна помощь. Ей нужно…

Дверь хижины открылась и закрылась.

Задыхаясь, хватая ртом воздух, она перекатилась на бок и уставилась на Деймона Сади.

— Деймон, — всхлипнула она, пытаясь протянуть к нему руку. — Деймон… помоги…

Он остался стоять на месте, изучая ее. А затем улыбнулся:

— Похоже, во вчерашний отварчик входила ведьмина кровь.

Доротея даже не могла вздохнуть как следует.

— Это сделал ты. Это сделал ты !

— Ты начала создавать проблемы, дорогая. Ничего личного.

Боль от оскорбления оказалась едва ли не больше боли физической.

— Геката…

— Да, — вкрадчиво протянул Деймон. — Геката. А теперь не волнуйся, дорогая. Я окружил твою хижину своим щитом, поэтому до вечера тебя никто не побеспокоит.

С этими словами он вышел.

Доротея попыталась подползти к двери, позвать на помощь. У нее ничего не вышло.

Потребовалось не так много времени, чтобы в мире не осталось ничего, кроме боли.

Деймон закрыл дверь тюремной хижины, которую использовал без зазрения совести каждый раз, когда требовалось побыть одному. Из кармана пиджака он извлек Камни, за которыми и отправлялся в жилище Доротеи, — кольцо Сэйтана с Черным и медальон, кольцо и Кольцо Чести, принадлежащие Люцивару. Он хорошо знал эту женщину, поэтому долго искать не потребовалось — два точных ментальных импульса указали на тайник.