Она была в платье цвета слоновой кости, он — в прекрасно сшитом угольно-черном костюме и белой шелковой рубашке. Она держала красивый букет весенних цветов.

Они стояли в небольшой каменной церкви, прилепившейся к краю скалы, нависшей над бушующим океаном.

Рэйчел никогда раньше не бывала на острове Роксбери, и если бы не была так взволнована, то залюбовалась бы роскошными зелеными пастбищами с тучными стадами, лесами с поющими птицами, голубыми озерами, тенистыми прудами и нескончаемыми безлюдными пляжами.

Сегодняшний день прошел в суматохе, начиная с очень напряженного визита к ее отцу. Казалось, отец был более восхищен тем, что его дом посетил принц, чем взволнован исчезновением дочери. Когда они сообщили ему, что Виктория находилась в самолете, он заявил, что знал о ее прибытии на остров и что она собиралась по возвращении посетить своего друга. Когда же Рэйчел попыталась выяснить, о каком друге идет речь, и упрекнула его, что он соврал Хейди, будто Виктория задержалась в Европе, он стал путаться и сердиться. Дэймон быстро, но вежливо закончил разговор, очевидно не желая, чтобы ее отцу стали ясны их подозрения о его причастности к исчезновению Виктории.

На остров Роксбери они прилетели на вертолете, что привело в восторг Карли, но Рэйчел укачало. Карли оставили во дворце, на попечении симпатичной юной дочери шеф-повара, которую звали Бонни. Когда Рэйчел уходила, Бонни и Карли строили из кубиков дом на полу кухни.

Рэйчел не хотела больше думать о дворце. Его толстые каменные стены и устремленные в небо башенки наводили на мысль о замке сказочного короля. Внутри обстановка была тоже сказочно богатой и официальной. Она успела увидеть лишь несколько комнат, и ее настроение упало: она подумала, что здесь никогда не почувствует себя дома.

Дэймон оставил Рэйчел на попечении красивой молодой горничной, которая отвела ее переодеться.

— А где живет Дэймон? — спросила Рэйчел, с нарастающим ужасом оглядывая комнату с высоким потолком, мрачными портретами и антикварной мебелью.

— У него свои апартаменты, мисс. Там немного уютнее.

Когда она переоделась, шофер примчал ее в маленькую церковь, где Дэймон уже ждал ее.

Теперь она стояла, дрожа от волнения. Свет лился через окна с цветными стеклами, и Рэйчел показалось, что она попала в незнакомую сказку.

Брат Раймонд был в коричневом одеянии с капюшоном, с белой веревкой вместо пояса. Он поговорил с ней перед церемонией, задавая свои вопросы тихо и осторожно. Он выглядел немного обеспокоенным.

Когда она отвечала ему, то сама удивилась своей уверенности.

Дэймон вдруг показался ей незнакомцем, отстраненным и пугающим. Но откуда взяться нежности на такой официально-торжественной церемонии, где приходилось произносить вечные слова о верности и любви?

Дэймон надел ей на палец кольцо. Она увидела его удивленный взгляд и не смогла понять его. Никакая невеста не хотела бы, чтобы жених так смотрел на нее, — даже невеста, согласившаяся на брак из чисто деловых соображений.

Когда настала ее очередь говорить, она услышала свой голос, дрожащий от сомнений, которых у нее до сего момента не было.

— Теперь вы можете поцеловать друг друга.

Слова брата Раймонда застали ее врасплох, хотя она знала, что они будут произнесены.

Дэймон как-то странно посмотрел на нее, и она поняла, что они должны сделать исключение из их договоренности и поцеловаться.

Она потянулась к нему и приподнялась на цыпочки, чтобы встретить его губы.

Их губы соприкоснулись. Он подумал, что поцелуй должен быть быстрым, ничего не значащим, просто завершающим сделку, но они долго не могли прервать его.

Когда старый монах наконец потерял терпение и кашлянул, они отодвинулись друг от друга и повернулись к нему.