Он будет лежать рядом с ней так, будто действительно перенес ее через порог, опять почувствует ее аромат, силу ее притяжения. Ничего, если всего один-единственный и последний раз он побудет с ней совсем близко.

И все-таки ему надо уйти, подумал Дэймон утомленно, и лечь в свою собственную кровать. Но только он успел так подумать, как рука Рэйчел сжала его руку еще крепче и молодая женщина беспокойно застонала.

Он опять подумал о брате Раймонде, о том, что сделал сегодня, и вдруг почувствовал, что тоже устал. Пообещав себе встать через минутку, он закрыл глаза.

Рэйчел проснулась, почувствовав что-то большое и теплое рядом с собой. Она вскочила, ничего не понимая, и вскрикнула:

— Карли!

Она обвела глазами комнату и поняла, что находилась в меньшей спальне в квартире Дэймона и что Карли мирно спит в кроватке в соседней комнате.

Как она попала сюда из автомобиля?

Рэйчел всегда спала очень крепко и теперь подумала, что все проспала. Она обнаружила себя полностью одетой, а ее новое платье помялось. Дэймон спал с ней тоже одетый, и Рэйчел вдруг почувствовала к нему огромную нежность. Все-таки он очень хороший человек.

Она коснулась его волос, глаза у него сонно приоткрылись, он увидел ее и улыбнулся.

— Что вы здесь делаете? — прошептала Рэйчел.

— Вам приснился кошмар, — прошептал он в ответ, и ей понравился его немного хриплый со сна голос.

— Как я оказалась здесь?

— Я принес вас.

— Дэймон, вы должны были разбудить меня. У вас же будет болеть спина.

— Что вы. Вы легкая, как перышко. Во сне вы звали сестру.

— Я знаю. Мне приснилась Виктория, а потом приснилось, что Карли потерялась. Я теперь боюсь засыпать.

Он притянул ее ближе к себе.

— Я останусь с вами столько, сколько буду вам нужен.

И вдруг он понял, что его слова шли у него из сердца. Он уговорил ее вступить в брак, и сделал неправильно. Не для него — для нее. Неправильно, потому что она оказалась лишена всех радостей, которые свадебная ночь и любовь мужа должны были дать ей.

И теперь ему оставалось только сохранять то, что он обещал — их отношения, основанные на договоре. И он будет придерживаться этого договора, пока не увидит, что Рэйчел больше не нуждается в нем. Он должен заботиться о ней, пока не завершатся события, связанные с ее сестрой, пока он не убедится, что она крепко стоит на ногах. Потом ему придется позволить ей уйти.

Он так решил, но совершенно растерялся, когда она дотянулась до него и коснулась его щек нежными и мягкими руками.

Она повернулась к нему, предложила свои губы, и он взял их.

Ему было так сладко. Он ощутил аромат лютиков и весеннего полудня. И невинность.

Ему пришло в голову, что, несмотря на свой жизненный опыт, Рэйчел была совсем невинна.

Однако не ее невинность держала его в плену, но намек на что-то большее. Губы у нее приоткрылись, и он услышал тихий стон — знак голода и желания.

Возбужденный им, он покрыл поцелуями шелковистую полноту ее губ и почувствовал, что дыхание у нее ускорилось. Его руки легли вокруг нее — вокруг ее милых плеч и талии — и прижали ее к себе. Он почувствовал все ее тело, гибкое, мягкое, сильное, слившееся с ним, и не был уверен, что когда-либо ощущал нечто столь же прекрасное.

Дыхание у нее стало прерывистым, как и у него. Дэймон слышал, как ускоряется стук их сердец, словно стук первобытных тамтамов.

Он снова прижался к ее губам и почувствовал, что дыхание у нее прервалось от восторга, — она хотела того же, что и он, теряя остатки самообладания.

В последний момент ему удалось вырваться из ревущего пламени желания, на что ушли все его силы. Но если он собирался отпустить Рэйчел, их брак по необходимости должен был оставаться формальным.