Он позволил себе расслабиться как раз перед тем, как она вошла в его спальню.

И едва он перестал контролировать свои мысли, к нему вновь вернулось ощущение сделанной непоправимой ошибки.

Он видел, как ее взгляд остановился на его обнаженном теле и как она быстро отвела этот взгляд.

Все в нем стремилось к ней. Ему хотелось, чтобы ее руки чувствовали его тепло, чтобы губы снова прикоснулись к его губам.

Но ведь он сам предложил ей дурацкую сделку.

О чем он думал? Что он сделан из стали, а не из плоти? С того момента, когда брат Раймонд сказал, что они могут поцеловать друг друга, он не желал думать ни о чем, кроме ее губ.

Что же он натворил? Он вступил в брак с ней и сам сказал ей, что они всего лишь заключают сделку. И теперь ему остается только быть человеком слова.

Если она хочет чего-то другого, он должен дать ей возможность сделать первый ход.

Его изумляло, как неожиданно и быстро утихло горе внутри него, и совсем не потому, что он забыл Шарон и Сэмюэла. Нет, он просто понял, что они были частью его и навсегда останутся с ним, в его душе. Но теперь он опять мог жить.

Ну почему он понял все так поздно? Он мог бы предложить Рэйчел настоящий брак.

От настоящего брака она бы, конечно, отказалась — ведь они едва знали друг друга.

По крайней мере телесно, поправил он себя, потому что их души каким-то тайным, непостижимым образом всегда были вместе.

Он хотел взять ее за руку. Но удержался и не взял.

Если бы ему удалось повернуть время вспять и снова прожить сегодняшний день, он ни за что на свете не сказал бы, что ему нравится быть папой.

Дворец Тортонов оказался еще неприветливее, чем дворец Монтегю, и еще роскошнее. Дэймона и Рэйчел сразу пригласили в комнату для деловых встреч.

Лэнс Грейсон уже ожидал их.

Рэйчел сразу же почувствовала, что Грейсон обладал как неудержимой, взрывной силой, так и ледяным спокойствием. Первое впечатление усилилось, когда он взял ее руку и твердо пожал. Почему-то она сразу прониклась к нему доверием. Она чувствовала, что если кто-нибудь и способен найти Викторию, то только он.

Между Лэнсом и Дэймоном почти немедленно возникла незримая связь — двое сильных мужчин сразу поняли друг друга.

Представившись, все сели.

Грейсон наклонился к ней, опираясь локтями на колени, сцепив мощные руки.

— Я очень огорчен, — сказал он тихо, — что ваша сестра и дочь великого герцога — один и тот же человек. Я понимаю, какое вы испытали потрясение при этой новости.

— Да.

Она заметила, что Лэнс быстро взглянул на Дэймона.

— Я не хотел бы причинять вам еще больше горя, мисс Рокфорд, но безопасность вашей сестры является первостепенной для всех нас.

— Еще больше горя?

— У меня есть причины считать, что ваш отец может быть причастен к исчезновению вашей сестры.

Ее наихудшие опасения подтверждались. Рэйчел стало страшно, как от ночного кошмара. Однако и здесь замерцал свет в конце тоннеля — значит, интуиция ее не обманула. А что, как не интуиция, подсказало ей ответить согласием на странное предложение Дэймона Монтегю?

— Я думала, что к исчезновению Виктории мог иметь отношение отец, — неуверенно призналась она и почувствовала, что рука Дэймона легла на ее руку и сжала ее.

— Правда? — спросил Грейсон с неподдельным интересом. — Скажите мне почему.

Она изложила ему свои аргументы. Ей стало намного спокойнее, когда она увидела, что здесь ее слова принимают всерьез.

Грейсон задумчиво смотрел на нее.

— Я думаю, что вы очень умная и уравновешенная женщина, мисс Рокфорд.