|
«Кестрел» повернулся, накренился под напором ветра и дернулся вперед.
— Руби!
Стоя у кормового порта, Джессуп со всей силы рубанул и шпринг разлетелся. Оставив за кормой гичку, два якоря и сотни саженей отборных канатов, «Кестрел» левым галсом устремился в море.
Дринкуотер стал искать глазами люггер и вздрогнул, увидев его мощный, грозный корпус прямо по курсу. У них на раковине прекрасно были видны три причудливо накрененные мачты с огромными полотнищами парусов и дула орудий левого борта.
— О, Боже! Они дадут продольный залп, сэр! — завопил Дринкуотер, в панике бросив свой пост на баке.
— Ложись! — могучий голос Гриффитса подействовал сильнее страха, и матросы послушно повалились на палубу. Дринкуотер залег за брашпилем, подозревая, что из всей команды куттера он оказался ближе всех к носу. Но бортовой залп получился разрозненным и неточным. Люггер раскачивался, но его орудия кое-чего добились. Дринкуотер почувствовал удар воздуха от пролетающего мимо ядра, но тут же вскочил, понимая, что худшее позади. Другие снаряды нашли цель: на середине палубы лежал человек; несколько снастей подветренного борта было разорвано, а грот испещрен пробоинами от картечи и двух ядер. С рассветом они обнаружили еще одно ядро, засевшее в корпусе, и посеченный картечью фальшборт.
Гриффитс сам взял румпель, удерживая курс; их бушприт нацелился на корму люггера, к которому они подходили на дистанцию пистолетного выстрела. Дринкуотер видел, как командир второго орудия поднес к запалу фитиль и поднял глаза, чтобы наблюдать результаты выстрела. Как раз в момент, когда орудие оказалось напротив кормы люггера, порох на полке вспыхнул и четырехфунтовка выпалила. С расстояния не более чем в двадцать футов Дринкуотер встретился взглядом с высоким французом, стоящим одной ногой на поручнях, и держащимся за бизань-ванты. Даже в темноте Натаниэлю удалось уловить начальственный вид этого человека, даже не дернувшегося, когда ядро промчалось рядом с ним. Оба суденышка метались на волнах, и почти все выстрелы «Кестрела» прошли над люггером, но вспышки и грохот ободряюще подействовали на команду куттера.
«Кестрел» обогнул корму люггера и Дринкуотер не спеша пошел на корму, направляясь к Гриффитсу.
— Подлатайте подветренный такелаж, мистер Джессуп, — рассеянно бросил он, проходя мимо боцмана, следившего за тем, как закрепляют орудия. Перед взором Натаниэля все еще стоял тот невозмутимый француз.
— Как думаете, сэр, он будет нас преследовать? — устало поинтересовался он у Гриффитса. И с удовольствием отметил, что Гриффитс здраво оценивает ситуацию.
— Попробует, сынок, и нам надо делать ноги. Теперь спускайтесь вниз и переоденьтесь в сухое. Майор Браун откупорил коньяк. Приведите себя в порядок, а потом попробуем прибавить еще парусов и поглядим, на что способен наш кораблик.
Последний проявил себя с лучшей стороны. На рассвете погоня еще продолжалась, и они завели дополнительные штаги и подняли все что можно, включая лисели подветренного борта. В восемь склянок утренней вахты Дринкуотер внес в журнал, что куттер делает одиннадцать узлов. «Кестрел» накренился, его форштевень вздымал фонтан пены. На юте, у бакштага, стоял Гриффитс, насвистывая песенку и даже не глядя за корму. После полудня появились меловые скалы Дувра, и люггер отвернул. Оставив палубу на попечении Джессупа, офицеры сели отобедать с майором Брауном.
— Это шасс-маре называется «Ситуайенн Жанин», республиканский люггер, — пояснил Браун, с жадностью поглощая ветчину. — Он отдан в распоряжение отчаянного ублюдка по имени Сантона… Проклятье, Мэдок, я уж было решил, что на этот раз он меня таки поймает: Сантона пронюхал про мой отъезд и намеревался отрезать вас. |