|
Когда ветер и прилив идут навстречу друг другу, по морю катятся высокие и крутые волны. Даже в лучшие времена из-за течений и водоворотов плавать здесь практически невозможно. Опасность так велика, что между Англией и Францией возник даже специальный договор, обязывающий последнюю содержать маяк на мысе Стифф «равно как в мирное, так и в военное время, общими соображениями гуманности руководствуясь». Здание маяка было построено на самом высоком месте острова столетием ранее по проекту Вобана. Сквозь рифы вели два пролива: Шеналь-Дюфур — извилистый канал между Сен-Матье и скалами Лефур, и Фромвер, прилегающий к глядящей на материк стороне собственно острова Уэссан. Именно последний и интересовал сейчас Натаниэля.
Склонившись над картой, Дринкуотер вдруг почувствовал, что куттер прибавил ходу, за чем последовала суета, вызываемая поворотом. Накренившись, «Кестрел» помчался вперед, повинуясь нетерпеливому желанию своего капитана. Держась за переборку, лейтенант пробрался в свою каюту и достал с полки потертую записную книжку. Прежде она принадлежала мистеру Блэкмору, штурману фрегата «Циклоп». Он зашуршал страницами, ища то, что нужно. На лице его застыло сосредоточенное выражение. Потом снова взглянул на карту — копию со старой французской съемки. Обилие опасных мест смущало его, но сам Фромвер выглядел прямым и глубоким. Натаниэль недобрым словом помянул Адмиралтейство, возложившее обязанность по приобретению карт на командиров судов. Даже «Кестрел», задействованный на секретной службе, располагал лишь тем, что сумел купить на свои деньги Гриффитс.
Дринкуотер вернулся на палубу. Уэссан находился теперь на правой раковине, и одного взгляда за корму было достаточно, чтобы убедится: первый из фрегатов быстро нагоняет их. Чем скорее нырнут они во Фромвер, тем лучше. Натаниэль припомнил выражение превосходства, появившееся на лице Барайе, когда тот разглагольствовал про ходовые качества французских фрегатов и то изумление, с которым француз узнал, что Гриффит плавает у французского побережья, полагаясь на карты, давно вышедшие из употребления. По его словам, во Франции уже лет семьдесят как действовала специальная картографическая служба.
Сверившись с компасом и нырнув вниз, чтобы нанести пеленги, Дринкуотер ощутил растущее беспокойство. Течение из Канала отнесло их слишком далеко к северу, неумолимо подталкивая к видневшимся справа по борту рифам и скалам. Он поспешил на палубу, чтобы предложить Гриффитсу повернуть к югу. Как раз в этот момент раздался новый оклик:
— Буруны справа по носу!
Джессуп поспешил к шкотам.
— К повороту! — закричал он.
Очередной поворот разворачивал «Кестрел» кормой к течению и позволял обогнуть скалы, приняв к зюйду. Матросы стояли на местах, ожидая приказа Гриффитса.
— Отставить, мистер Джессуп. Мы имеем дело с Пьер-Верт, мистер Дринкуотер?
— Да, сэр.
Гриффитс видел белую полосу, в которой время от времени проявлялись черные пятна, выдававшие присутствие камней. В случае уклонения к югу фрегат окажется еще ближе.
— Курс норд-вест. Немного выберите шкоты, мистер Джессуп. Мистер Дринкуотер, мы идем в проход.
Слова звучали спокойно, уверенно, как будто только что ему не пришлось принять трудное решение. Тут Дринкуотеру стало не до этого: в брамселе появилась дыра, а еще одно ядро ударило в гакаборт, осыпав палубу обломками. Один из моряков был ранен длинной, как копье, сосновой щепой. А хирурга у них на борту не было.
Стремясь обогнуть риф, французский фрегат принял влево, и его курс по отношению к куттеру позволил ввести в дело погонные орудия. Облачко дыма повисло над баком «француза», постепенно рассеиваясь под действием ветра.
— Не спать на руле, черт побери! — рявкнул Гриффитс. Дринкуотер присоединился к капитану, и они занялись расчетами курса. |