– Я вас себе другим представлял, – сообщил ему приятно удивленный Оскар. – Вы кажетесь вполне нормальным.

– Не обманывайтесь на мой счет. – Вильям спрятал обе руки за спину, сплел вместе свои волосатые пальцы и стал нервно их перебирать. – На самом деле я ужасный человек.

– Да, я вижу. – Теперь была очередь Макитти улыбаться. Но только не очень широко, чтобы не спугнуть их проводника.

– Все остальные считают меня сумасшедшим, – сказал Вильям. – Вы знаете, что я не безумец. Просто мне не кажется все таким уж смешным.

– Интересно, почему они не пытались забархотать вас? – спросил Оскар, собирая вещи и бурдюк с водой.

– Ой, пытались, пытались, – заверил их провожатый. – Только на меня это, кажется, не действует. – Ему почти удалось нахмуриться, но не до конца. – Мир не кажется мне таким уж забавным. – Обернувшись, он указал на отдаленную кромку леса, начинавшегося за аккуратными полями фермера. – Нам надо идти очень быстро, если мы хотим оторваться от помощников Нугвота. Лучше, если мы уже будем глубоко в лесу к утру, когда они наверняка объявятся с еще большей толпой.

Разговаривая, он почти не прихихикивал, как заметил Оскар.

– Тогда будем идти всю ночь, не останавливаясь на ночлег, – сказал Оскар.

– Мне это подходит, – фыркнул Цезарь. – Я легко могу идти ночью, как днем. Веди нас, добрый Вильям, а мы пойдем за тобой.

Гном задумчиво поглядел на Цезаря.

– Ты не боишься идти ночью через дремучий лес?

– Мы не боимся. – Какао излучала уверенность. – Почти все мы в темноте видим лучше, чем вы думаете. И, как сказал Цезарь, мы любим бродить по ночам.

Под непрерывное прихихикивание и добрые пожелания они простились со своими необычайно «сварливыми» благодетелями Тилгриком и Мисой. Под предводительством их добродушного провожатого они тесной группкой двинулись к лесу через пашни. Вскоре они уже вступили под свод деревьев и довольно быстрым шагом стали пробираться сквозь лес, изобиловавший буйной растительностью и легкомысленными, почти невидимыми зверьками.

Скользя взглядом по верхним веткам, Оскар замечал там какое-то движение, но так никого и не увидел.

– Так, значит, даже животные, – как странно произносить слово, которым раньше другие называли его самого, – даже животные здесь покатываются со смеху?

Вильям шел впереди. Шаги у него были короткие, но энергичные. Он обернулся и сказал:

– В Оранжевом королевстве радость и веселье – основа жизни. Кто много смеется, того уважают и почитают. А таких, как я, заставляют чувствовать себя лишними. – Он пожал своими маленькими круглыми и очень волосатыми плечами. – Я не возражаю. Я люблю быть сам по себе. Честно говоря, не вижу в этом ничего смешного.

– К счастью для нас, вы хорошо знаете лесные тропинки, – Макитти попыталась польстить проводнику, ведь сейчас они полностью зависели от его расположения.

Вильям внимательно посмотрел на нее.

– Если вынужден жить в лесу, скоро узнаешь все его дорожки. Я рад, что могу вам помочь. Скажите, а в том королевстве, откуда вы пришли, такие, как я, могут выжить? Приняли бы меня там, хотя я очень редко смеюсь?

Оскар припомнил некоторых посетителей его покойного Хозяина Эвинда. Мужчины и женщины с вытянутыми лицами были гораздо более сурового нрава.