– Кертис, тебя ли я вижу? Приехал позлорадствовать?

    Я чуть вздрогнул, услышав этот возглас. На пороге дома стоял, разумеется, обожаемый начальник. Надо же, Гленнор сам явился поглядеть на разгром во вражеском стане.

    – Я, ваша милость, прибыл сюда узнать, насколько точно и тщательно исполнены приказы, - я усмехнулся, поприветствовав подошедшего барона. - Что здесь случилось?

    – Сопротивлялись упорно, хотели уничтожить бумаги, но были слишком обескуражены внезапностью и нашим нахальством, - сообщил Гленнор. - Нескольких взяли живыми и уже увезли. Таким образом "Скрытая Башня" превратилась в срытую башню. Их больше не существует. Что в замке? Если ты решил поехать на прогулку, значит у Конана все благополучно? Впрочем, мне уже привозили донесения. Граф, скажи пожалуйста, неужто варвар сам убил Нумедидеса? Или гонец что-то перепутал и от переизбытка впечатлений наплел всякой чепухи?

    – Никто никого не убивал, - поморщившись ответил я. - Нумедидес умер от сердечного удара, не выдержал потрясения. Но бой во дворце шел жестокий, много погибших.

    – А что Конан?

    – В данный момент спит. Желает набраться сил на грядущий день. Едем во дворец?

    – Поехали. Заодно расскажу по дороге, каково сейчас в Тарантии. Голова кругом идет, экую изумительную кашу мы заварили!

    Барону Гленнору подвели его коня, и мы, пустив лошадей шагом направились обратно к центру столицы. На главных улицах военные вовсю развешивали штандарты короны с аквилонским львом и флаги Великих герцогств, не исключая Шамарское - пришлось ограбить хранилище коллегиума государственных церемоний, где означенных знамен и вымпелов хватило бы на украшение трех таких крупных городов, как Тарантия. Преобладали, однако, синие полотнища с тремя серебристыми леопардами Пуантена - пусть все знают, кто теперь в городе хозяин! Я с мимолетным удивлением заметил открытую лавку, где торговали горячим, только испеченным хлебом, который увлеченно расхватывался голодными гвардейцами и наемниками армии Черной реки. Хозяин пекарни и его подмастерья только охали и ахали, выслушивая последние новости, но серебро и медь собирать с покупателей все же не забывали. На соседней улице вовсю гремели кувшины молочницы, открылись двери какой-то скромной таверны. Прекрасно, Тарантия начала оживать!

    – Самой огромной трудностью было подавление бунта Табронийского полка, - размеренно повествовал барон Гленнор. - Они сохраняли верность прежнему королю до последнего, ведь Таброний находится в Шамарском герцогстве… Граф Люксэ предлагал им почетную сдачу, но они отказались. Пришлось штурмовать, сгорело несколько казарм, огонь перекинулся на дома обывателей, панику едва удалось подавить. Напомни, чтобы я сказал Конану о погорельцах, пускай проявит королевскую милость и раздаст пострадавшим деньги из казны.

    – Из какой казны? - я скептически поднял бровь. - Казна пуста, будто дырявый карман нищего.

    – Кертис, не забудь, что минувшие несколько дней герцог Публио трудился с бумагами казначейства, следовательно на первые дни царствования нашего киммерийца денег хватит. "Беркутами" захвачен загородный дворец канцлера… Бывшего канцлера Редрика, его уже отправили в Латерану, а вот золото из сокровищницы я распорядился переправить в замок короны. Там много, несколько десятков тысяч кесариев только в монетах. Если верить сообщениям, поступавшим ко мне всю ночь, Латерана взяла почти семьсот неблагонадежных, сегодня будем чистить государственную канцелярию, ведомство городского прецептора…

    – Мое ведомство? - хохотнул я, перебросив Гленнору указ короля.