— Ступай к лекарям, Ситэрра!

— Но я хорошо себя чувствую, зу Кортэ, — запротестовала стихийница. Только этого не хватало! Мари была наслышана о местных врачевателях. Найдут уйму болячек, которых у тебя в помине нет, а потом пришлют счет на запредельную сумму.

— Живо! — брезгливо потребовала учительница. — Наверняка подхватила Осеннюю заразу. Не ровен час, всех заразишь. Без справки чтоб духу твоего тут не было!

Поймав сочувственный взгляд Дронана, Мари запихнула вещи в сумку и пулей вылетела в коридор. Дурное настроение красноречиво подчеркнула хлопнувшая с пушечным грохотом дубовая дверь. Ух! Как же хотелось кого-нибудь заморозить! До прозрачной, как слеза, ледяной корочки! А ведь умно Кортэ придумала — про заразу другого Времени Года. Не отвертишься.

Как и все во Дворце, качество медицинской помощи варьировалось в зависимости от положения клана. Обласканные и приближенные к Королям лечились на тринадцатом этаже в клинике, где даже полы не поленились расписать золотом. Стихийники победнее обслуживались на восьмом — в помещении небогатом, но чистом и уютном. Для низов отвели комнатушку на пятом этаже. Вернее, две. В одной поочередно принимали два хмурых неразговорчивых лекаря, в другой стихийники ожидали своей очереди.

Сегодня народу внутри собралось, к счастью, немного. Седой старичок с круглыми очками на кончике носа храпел в потрепанном кресле. Худосочный мужчина средних лет нервно ходил туда-сюда, почесывая блестящую лысину. А две старушки в одинаковых кружевных чепцах увлеченно делились последними сплетнями.

Мари мрачно оглядев присутствующих, забилась в дальний угол, мысленно уговаривая небо, поскорее выпустить ее из этой дыры. Мгновение спустя захотелось заткнуть уши. Или взвыть. Бабки, как и все вокруг, обсуждали голубя Дайры. Вот только объяснения загадочному происшествию предлагали откровенно безумные.

— Говорю тебе, Тильда, птица мертвая, просто ее зельем полужизни опоили, вот и летает, хотя осталась от нее одна оболочка, — вещала первая — в жутких полосатых чулках. Голос у нее оказался грубый, лающий. Не видя старушку, Мари бы решила, что он принадлежит мужчине.

— Это глупая легенда, Эдна, — отмахнулась вторая бабка голоском, напротив, очень высоким, почти детским. — Как пить дать, голубь от хозяйки заразился. Младшенькой дочки Рейма. У которой сила исказилась. Вот и творится с ним теперь неладное.

Мари потребовалось неимоверное усилие, чтобы абстрагироваться от изумительного диалога и сосредоточиться на собственных заботах. Собралась, было, представить будущую встречу с потенциальной бабушкой. Как та будет выглядеть, о чем пойдет разговор, удастся ли сдержать слезы. Но вместо Майи перед глазами непрошено встало другое лицо. С очерченными скулами, тонким носом и васильковыми глазами. Игриво изогнуло бровь, заставив щеки вновь запылать от смущения. Да что такое! Не хватало только всерьез увлечься сыном чужого Времени Года!

Стихийница сердито поморщилась и попыталась мысленно пририсовать к медным волосам закрученные, как у барашка, рожки, дабы низвергнуть нахала с надуманного олимпа. Но не тут-то было! Трент Вилкоэ не захотел обзаводиться не красящим мужчину атрибутом. Провоцирующе улыбнулся и послал воздушный поцелуй, совершенно обескуражив Мари.

Святое небо! И чем родственничек Далилы произвел столь неизгладимое впечатление?! Галантно поданной рукой? Ох! Мари еще в Академии гордилась тем, что ни разу не позволила себе увлечься каким-нибудь глупым мальчишкой, вся привлекательность которого заключалась в самодовольно задранном подбородке и родительском состоянии. В отличие от многих сокурсниц, хвостами бегающими за предметами обожания или страдающими по углам от безответной первой любви. А теперь сама, того гляди, потеряет голову от смазливого парня, который находился рядом двадцать минут! А говорил с ней того меньше!

— Вот увидишь, Тильда, это не запрещенная магия, а самая настоящая целительская! — попытался затмить рыжее видение лающий голос.