Мари закрыла глаза, прижалась затылком к шершавой стене. Снова попыталась представить лицо матери. Однако память воспротивилась и вернула девушку в август прошлого года. В день, когда на срединной территории отмечали праздник Лета. Нарисовала самую эффектную пару, танцующую в свете ярких костров. Стихийник Зимы галантно держал за талию таинственную гостью из Дворца в алом сарафане. А она заразительно смеялась, приковывая восхищенные взгляды. Силы небесные! Что за отношения все-таки связывают Грэма с Вестой?! Что, если учитель всегда был неравнодушен к Принцессе Весны? Вдруг Иллара — ее тайный возлюбленный, в ожидании благосклонности представительницы Королевской семьи польстившийся на ее родственницу? А потом все вышло из-под контроля. Появилось нежелательное последствие — младенец, которому не было места в этом мире.

Нет! Мари сжала зубы до мерзкого скрежета. Нет! Грэм может быть кем угодно. Но не убийцей.

— Зу, вы слышите?

— Что? — Мари подняла глаза на девушку лет двадцати с короткими льняными волосами, стоявшую над ней, сложив на груди тонкие руки.

— Я спрашиваю, вы на прием? — повторила незнакомка устало. — Если да, то проходите.

Ситэрра огляделась и с удивлением обнаружила, что осталась в помещении одна.

Комнатка лекарей встретила теснотой и обшарпанными стенами давно не видевшими ремонта. Большую часть помещения занимали шкафы со склянками всевозможных форм и размеров. Возле двери ютился круглый стол с двумя шаткими табуретами.

— Я Милла Греди, — представилась девушка. — Прохожу здесь практику, пока местные лекари в отпуске. На что жалуетесь?

— Ни на что, — Мари нахмурилась. Не хватало, чтобы ее пыталась лечить девчонка, которую и настоящим лекарем назвать нельзя. Но признаться пришлось, ведь без справки зу Кортэ на порог не пустит. — Из школы прислали. У меня глаза красные.

Оставалось надеяться, что эта Милла найдет простое объяснение недомоганию и не станет ненужными лекарствами пичкать.

— Давай посмотрю, — Греди нацепила на лицо выражение крайней сосредоточенности. Деловито свела тоненькие, совсем белые брови. — Хм. Похоже на аллергию. Интересно на что?

— Я в Погодной канцелярии работаю, может, дело в каком-нибудь ингредиенте? — осторожно предположила Мари, не слишком веря в правильность поставленного диагноза.

— Вряд ли, — Милла неприятно прищурилась, приподнимая веко пациентки. — Ого! Тут совсем другая причина, малышка. Сядь пока. Я лекарство приготовлю.

— Что со мной? — Ситэрра сердито смотрела, как Греди расставляет на столе десятка полтора баночек с разноцветными порошками.

— Ничего страшного. Просто кто-то во Дворце балуется с запрещенными травками.

— Хотите сказать, меня пытались отравить? — Мари прошиб пот.

— Нет, конечно, — весело отозвалась Милла, ловко добавляя в отдельную чашку по щепотке разных порошков. — Твоему здоровью ничего не угрожает. Но рассудок затуманить эта гадость может. Тебе повезло, что аллергия проявилась. Она бывает у одного стихийника из пары сотен. Прости, но я не имею права рассказывать, что это за трава, но в службу стихийного правопорядка обязательно сообщу, что во Дворце кто-то прыткий завелся.

— А мне что делать? — рассердилась Мари. Кто-то ее опаивает, а Греди предлагает сидеть, сложа руки.