— Так Вас и не в Совет директоров поставили, — тихонько засмеялась она, стараясь не привлекать к нашей беседе излишнего внимания. — Но искусственный интеллект постоянно мониторит всех работников, и, следуя алгоритму, кстати, тоже собственное изобретение Vallen, устраивает перекадровки. Видимо в Вашем случае он посчитал необходимым это, гмм, перемещение.

— Я так понимаю, что это был второй вопрос, и на большее я не могу рассчитывать? — с просительной интонацией обратился я.

— Считать Вы умеете, равно как и аналитически мыслить, — заключила она, — да и способности к обучению у Вас, надо сказать, впечатляющие. К подобному экзамену сотрудники готовятся месяцами. И это те люди, что непосредственно работают здесь. Вы же, вчерашний, — тут она замялась, видимо не имея желания уподобляться моим коллегам, и озвучивать мою прежнюю должность, — сотрудник склада.

Ну, могла бы и сказать слово «курьер», я бы не обиделся. Какая по большому счету разница кем ты работаешь. Да, престижа меньше, чем руководитель отдела, к примеру, но разве это указывает, что человек и в остальном плох? Да уж, тут подобные мысли явно попахивают ересью, система внутреннего рейтинга заставляет соответствовать. Жаль, что большинство воспринимает эту турнирную таблицу слишком буквально что ли.

— Как видите, наша система работает, — закончила она, — причем не слушайте Хосино-сан, как бы это не прозвучало сейчас. Сбоев ИИ не делает, просто его ход мыслей, нет, не так, заложенный алгоритм, так будет правильнее, далёк от понимания даже для наделённых должностью людей.

— Мне, конечно, много стало понятным, но кое-что меня еще мучает, — честно признался я, и Ая поняла меня без продолжения фразы.

— Всё-таки любопытно, что написал компьютер? — сейчас она была похожа на школьницу, которой рассказали чью-то тайну, и она изо всех борется с двумя противоположными чувствами. И распирает поделиться, и боязно сказать. — Дело в том, что я рассчитывала на несколько иную реакцию Хосино-сан, правда, услышанный совершенно случайно, — она как и я отчетливо выделила эти два слова, чтобы, скорее, успокоить так саму себя. — телефонный разговор до конца прояснил весь этот «театр». Впервые так скоро требуют аттестацию, да и чтобы сразу в рабочем зале, такого вообще никогда не делали.

— Очень хотели меня «повысить», — усмехнулся я, — но что-то пошло не так.

— В Ваших словах есть доля истины, — согласилась она, — но, раз Вы не услышали итоги от него, пожалуй, я смогу это исправить.

Но, стоило ей только подойти к самому главному, на ее столе зазвонил телефон. Она, мельком увидев имя звонившего, прервалась и ответила:

— Да, Хосино-сан, — она даже обернулась, хотя с её места кабинет директора не было видно, — Конечно, он тут, Вы же сами сказали ожидать. Да, мы сейчас подойдём. А, только он. Сейчас передам.

— Я уже понял, — сказал я, приподнимаясь со стула, — начальство вызывает к себе на ковер.

Она кивнула, и, отвернувшись от меня, сразу же с головой нырнула в работу. Телефон в одной руке, мышь в другой, глаза так и бегали по экрану монитора. Умеет человек переключаться, ничего не скажешь. Почему тогда такой исполнительный работник находится в самом низу этой «пирамиды»?

Весь путь до кабинета я снова находился под перекрестным обстрелом взглядами. Явно затянувшаяся интрига порядком накалила нервы присутствующим. Ни дать, ни взять, стая хищников в голодный год. Но ничего, пусть еще помаринуются. Я приветливой улыбкой отвечал на пронзительные взгляды, и те в ответ, стремительно опускали глаза, хватались на телефон и создавали видимость заинтересованностью чем и кем угодно, но не мной.

Дети в песочнице, не иначе.

Постучав, мне пришлось довольно долго ждать приглашения войти.