— Момо, нам пора, — я был вынужден отвлечь её от эстафеты между двумя лавками, — бежим, бежим скорее.

За десять минут до времени «Ч» я уже был рядом с выбранным заведением. Ну, ничего так, чистенько, мог бы я сказать, но не буду. Аутентичностью кафе отличалось, вот только не совсем той, о которой я подумал. Небольшой зал, сети на стенах, куча морских и рыболовных аксессуаров была разбросана по стенам и даже потолку. Этакая смесь рубки маленькой барки с жилищем рыбака, с антуражем морской каюты Джека Воробья. Простите, капитана Джека Воробья. И замешано это всё на дизайне кафе Красти Краб. Но надо отдать должное, ароматы в воздухе висели божественные. Пока я пытался обонянием разобрать, что сейчас готовят, сзади уже подошел Каору. Он был несколько удивлен моим выбором, но признался, что слышал от знакомых, что это место точно стоит посетить.

Расположившись за столиком, мы оперативно сделали заказ (обслуживал нас, кстати, сам хозяин, пожилой, седой, но весьма подвижный старичок) и разговорились. Сначала как водиться, обменялись новостями за прошедшую неделю, тут в целом скорее хвалился я, жизнь Каору была совсем не такой насыщенной.

Но всё это было лишь прелюдией к основной теме нашей встречи, о которой, правда, мой собеседник еще не догадывался. Получив заказ и уже порядком его употребив, я, наконец, перешел в наступление.

— Сато-кун, — прервав поглощение кальмара, спросил я, — не могу не поинтересоваться, с чем было связано твоё такое странное поведение возле моего дома в прошлый раз.

— В прошлый раз? Что ты имеешь в виду? — отмахнулся он, но по его жестам и дрогнувшему голосу мне стало ясно, что он прекрасно понимает, о чём я говорю.

— Когда мы с тобой пересекались прошлый раз, и ты оказался возле моего дома, — спокойно повторил я, а сам пристально смотрел на него. В глазах читался испуг и что-то ещё, я пока не понял.

— Эм, Канэко-кун, — парень начал юлить, — какая-то странная тема пятничного вечера, не находишь?

— Возможно, — согласился я, — но раз такое дело, давая я напрямую спрошу у тебя. Ты знаешь такого человека, как Сато Кийоко?

Возникла пауза. Звуки кафе, а в этот день здесь всё-таки было достаточно многолюдно, сделались неожиданно очень громкими. Каору отвёл от меня взгляд, а пальцы стали нервно барабанить по столу. Он сделал глоток лимонада, но напиток словно застрял у него в горле. Он закашлялся, и глаза блеснули, теперь было непонятно отчего.

— Она, — тихим прерывистым голосом сказал он, вот только было непонятно кому. Казалось, что он хоть и находился рядом со мной, мысленно оказался в другом месте, и, кажется даже, в другом времени. — Она моя бабушка. По отцу.

Повисла еще одна пауза. Он закрыл глаза на пару минут, собираясь с силами. Когда наконец они открылись, то я прочел в них только боль и стыд.

— Когда мне было десять лет, — он наконец собрался с мыслями, — мои родители переехали в Токио. И не просто переехали, это было как будто бегство. После ссоры, самой страшной ссоры в моей жизни. Моя мать, она кричала, — его рука сжимала стакан с такой силой, что побелели костяшки пальцев. — Так кричала, что у меня в ушах неделю звенело. Кричала, какой дед сатрап. Что он разрушил что-то очень важное, для всей нашей семьи. Я не понял тогда, что именно. Помню только ощущение обиды. Она называла дедушку с бабушкой отбросами. Позором. Говорила, что они опозорили себя, — Каору делает еще один маленький глоток, рука заметно дрожит. Голос становится совсем тихим, шепотом. — Что они не хотят меня видеть. Что если я приду к ним, то меня не пустят даже на порог.

Я сидел и молчал, понимая, как важно ему сейчас выговориться.

— Я плакал тогда. Прятался в своей комнате в новом токийском доме. Плакал тихо, чтобы не услышали.