— Я… я не… — он затравленно сглотнул.

— Боишься? — я не удержался от легкой провокации.

Это сработало, его глаза вспыхнули вызовом. Он ненадолго зажмурился, собрался с духом, и его дрожащий палец потянулся к единственной активной кнопке на корпусе.

— Ладно… — выдохнул он. — И докажу это.

Его палец дрогнул и нажал.

Для меня ничего не изменилось. Но Каору…

Он не просто замер. Его словно выключили. Глаза остекленели, взгляд уставился в пустоту. Он покачнулся на стуле, и начал медленно заваливаться на бок.

— Черт! — я резко рванулся вперёд.

Стул с грохотом опрокинулся, но я успел подхватить его тело, не дав ему грохнуться на пол.

— Каору! Эй, друг, поднимайся!

Я взвалил его на плечо и со стоном усадил на другой, более крепкий стул у стены. Его голова бессильно откинулась назад. Из носа тонкой струйкой побежала алая кровь, контрастируя с мертвенной бледностью кожи.

— Вот чёрт — я бормотал, суетливо доставая из кармана платок и прижимая его к его носу. — Держи и зажми.

Он не реагировал. Я своей рукой прижал его пальцы к платку.

Я отступил на шаг, наблюдая, как он медленно приходит в себя, с трудом фокусируя взгляд. В голове пронеслась ледяная мысль.

«Или устройству плевать, кто нажимает кнопку. Расплата растёт с каждым использованием, и я просто исчерпал его лимит до дна. Или… он слишком хрупок для этого. Его разум, его тело не готовы к такой встряске».

Чувство вины острой иглой вонзилось под ребра. Я подверг его смертельному риску ради эксперимента.

— Джун… — его голос был очень слабым. Он смотрел на меня, и в его глазах медленно проступало осознание. — Это… это была правда. Всё, что ты сказал — правда!

На его лице, несмотря на бледность и кровь, расцвел восторг первооткрывателя. Он попытался улыбнуться.

— Ты представляешь, какие возможности⁈ Для науки, для…

Он не договорил. Его выражение лица вдруг сменилось с восторга на чистый, животный ужас.

— Что? Что такое? — я снова шагнул к нему.

— Оно… вернулось, — он прошептал, и его тело затряслось мелкой дрожью. — Когда время истекло… Это было похоже, — он сглотнул, с трудом подбирая слова, — как будто меня без скафандра выбросили в открытый космос. Давление. Холод. Абсолютная пустота. Все внутри рвётся.

Он посмотрел на меня с таким отчаянием, что стало физически больно.

— Мне это не нужно. Слышишь? Я не хочу это никогда, слышишь, никогда больше не видеть и не слышать! Даром не надо!

Я опустился на корточки перед ним, чтобы быть на одном уровне.

— Спокойно. Всё кончено, — твёрдо сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Это был всего лишь эксперимент. Один-единственный раз. Я должен был доказать тебе, что это не бред. Что я не сошел с ума, и что опасность настоящая.

Он медленно кивнул, дыхание его постепенно выравнивалось — паника отступала.

— Теперь ты понимаешь? — спросил я тихо.

— Понимаю, — он выдохнул. — Теперь я всё понимаю.

Тишина в комнате затянулась, но теперь она была другой — тяжелой, но не невыносимой. Каору сидел, обхватив голову руками, но его плечи уже не тряслись. Он медленно выпрямился, смахнул остатки крови с лица тыльной стороной ладони и посмотрел на меня. В его глазах больше не было паники. Теперь в них горела решимость.

— Ладно, — он выдохнул, и его голос снова обрел твердость. — Я в деле. Что дальше? Чем я могу помочь?

Я достал из портфеля журнал и аккуратно извлек блокнот, положив его на зеленое сукно прямо перед ним.

— Вот корень всего, его записи.