— Скорее уж Морита-сан с его «дьяволами», — откликнулся я, — поблагодари его от моего имени. И скажи, как только я избавлюсь от этой «хреновины», лично привезу ему бочку пива!

На экране значок нашей турбины дрогнул и направился по указанному маршруту. Вот теперь цифровая карта нашей миссии полностью совпадала с настоящей, физической. В принципе, мы всего лишь привели в соответствие местность. Как там говорилось в одном фильме? Мы вручную меняем ландшафты. Осталось дело за малым, решить бумажный вопрос, хотя у меня уже возникла мысль, в случае возникновения спорной ситуации, сказать, что так и было. И карта вон подтверждает. Но это уже после, мы снова потеряли день на фазу, которая в плане должна была занять полчаса. Дедлайн медленно, но неумолимо протягивал свои мерзкие, холодные руки к нашим сердцам.

На экране видеосвязи застыла картинка — трал, медленно проезжающий мимо свежей раны в кирпичной плоти здания, и издающий мощный, победный гудок. Оставляющий за собой клубы дыма, золотистую взвесь пыли и героев, оставшихся на поле этой странной, индустриальной брани. Закопченных, уставших, но непокоренных победителей.

Я нажал кнопку отбоя вызова и рухнул в кресло, как подкошенный. Волна адреналина, что держала меня в тонусе все эти бесконечные часы, одномоментно схлынула, оставив после себя лишь дремотную пустоту. Моё тело налилось свинцовой тяжестью, каждая мышца горела глухим огнём усталости, а горло пересохло так, что каждый глоток воздуха обдирал, словно наждаком. Жгло даже веки, такое чувство, что я даже перестал моргать, чтобы не пропустить ни мгновения. В стекло переговорной я видел наших сотрудников, занимающихся текущей работой, но стена словно отделяла два мира. И тот мир казался каким-то далёким и нереальным, но увы, именно по его правилам мы и должны были играть. Осознание того, что я взял на себя очень многое, отравляло то чувство победы, которое до сих пор горело внутри.

Я связался с водителем трала.

— Утида-сан, — слова резали горло, и я потянулся к кулеру. Накамура опередил меня, налив и поставив передо мной три стакана воды. Я благодарственно кивнул ему, и только после того, как выпил залпом всю предложенную мне жидкость, продолжил. — Осторожнее на выезде, там довольно крутой поворот, но, во всяком случае, его ширина полностью соответствует расчетной. Следующая точка с потенциальной проблематикой — мост Эн семь.

На флешке от «руконогих коллег» этот мостик был отмечен как «крайне аккуратно проезжать», без уточнений. Я уже понял, что их данным нет особо никакого доверия, но времени пересчитать всё тоже не было. Да и слишком нестандартным был наш груз, под такие условия доставки, боюсь, было крайне мало вариантов. Но пару ласковых высказать я им всё же хотел. Я сейчас обратил внимание, что в отчете использовались данные годичной давности. По спине снова пробежал мерзкий холодок, м-да, закончу с этой проблемой, обязательно пообщаюсь с автором этого «квеста», и, скорее всего, даже ногами.

Дверь кабинета скрипнула. На пороге замер Хосино. Его вид был жалок: помятый костюм, взъерошенные волосы, глаза бегали, как у загнанного зверька. Голос его пищал, тонкий и потерянный, как писк мыши в подвале, совсем непохожий на того высокомерного засранца, что отчитывал меня в кабинете несколько дней назад.

— Канэко-сан! Финансовый отдел, — он сглотнул ком. — Они рвут и мечут! Требуют мою голову за этот аванс! Без смет, без тендера, без аналитики! И Исикава-сан, — Хосино заломил руки. — Звонил опять, он клянется разорвать все договоры! Подать в суд, на меня, на Вас, на Vallen! Он же нас уничтожит, морская логистика вся проходит через него, а это львиная доля наших экспортных направлений! А ещё, — Хосино стал судорожно поправлять галстук, в итоге сделав свой внешний вид еще хуже, чем был. — Он в курсе нашего… Вашего самоуправства со зданием, будь он неладен.