— И всё-таки, — мой новый друг порядком уморил меня своими длинными словесами. То ли он себя таким образом успокаивал, то ли готовился к очередному диалогу с начальством. — Если задача стоит давно, никак не решается, и все возможные за такой период направления оказались тупиковыми — может быть задача нерешаема в принципе? Не совсем понимаю, к чему расходовать ресурсы, если нет никакого прогресса.

— В принципе, я согласен с такой трактовкой, — кивнул Сато, — Скажу даже больше, подобные вопросы задавало большинство нашей группы. И в самом начале, как нам обрисовали рабочую задачу, и после ряда провалов. Особенно часто это всплывало в голове в моменты головомоек от руководителя.

— И? — мне захотелось пнуть моего нового знакомого, своей навороченной пространной речью он, пусть и непреднамеренно, тратил столь драгоценное время для получения информации. Мало того, что стоило мне только найти в коробках хоть что-то интересное, он вернулся и уже не покинул меня, так и сейчас мы уйдем со склада, а я не получу ни крупицы данных. Правда пока он отвернулся к терминалу, чтобы закрыть за собой эту монолитную дверь, я не придумал ничего лучше, как спрятать папку с документами по интересующему меня складу за пазуху.

— Да, к чему я это всё, — Каору снова будто встрепенулся, — Когда напряжение в коллективе достигло максимума, нас собрали на внеочередную планерку. И вот там, предварительно собрав с каждого очередную подписку о неразглашении, нам поведали, что это не просто идея фикс, а вполне рабочий проект, и что ранее уже было не только теоретически доказана работоспособность проекта, но и был собран прототип.

— Я кажется совсем запутался в ваших перипетиях, — улыбнулся я, а по спине пробежал холодок. Кажется, я догадываюсь, кто был тот первооткрыватель. — Тогда зачем повторно изобретать велосипед, вряд ли только ради желания найти отличное от первого решение задачи?

— Как нам сказали, произошла бытовая авария, но она унесла с собой как тогдашнего руководителя проекта, так и ряд рабочих записей. Увы, по причине строгой секретности данные не дублировались в облако, во избежание промышленного шпионажа. Но из-за этого инцидента наш отдел вернулся практически на исходную, слишком много было завязано на одного человека. Я понятия не имею о ком они говорили, но судя по всему он был гений, раз практически в одиночку смог решить то, что мы уже второй год не можем осилить. Но зато теперь каждый свой шаг мы записываем и дублируем в нескольких журналах, включая электронную версию.

— Теперь мне стало всё ясно, — согласился я с ним, хотя сам прокручивал в голове сказанное им. — Значит ваши усилия как минимум не бесполезны, но пока вы составляете список неработающих вариантов.

— Как Эдисон, — вставил Сато, — я запомнил, обязательно при следующем выговоре от шефа ему это озвучу.

— Только будьте аккуратнее, то что он как ты сказал: «строг, но справедлив» не значит, что ему понравится такой финт ушами, — предостерег его я.

— Эх, пожалуй, и в этом есть доля правды, — он печально согласился, — ну во всяком случае смогу блеснуть перед коллегами, — снова улыбнулся Сато.

Видимо резкие переходы от печали до веселья были для него нормой. И он оказался достаточно простым парнем, сам выложил мне столько информации для размышления, что мне срочно захотелось засесть дома за ноутом.