— Товарищ младший сержант, это что за разговоры? Вы с кем разговариваете? Кого мы с начальником отдела должны отмазывать? Вам задача поставлена? Будьте любезны, выполнять ее в соответствии с действующим законодательством.

— Извините, товарищ майор. Виноват. Разрешите идти.

— Куда ты собрался? Я разговор еще не закончил. Что ты предлагаешь?

— Пока не знаю. Буду думать. У нас сегодня что получилось? Олега одного оставлять нельзя, во всяком случае, с цыганами. То есть мы задерживаем какую ни будь такую, не очень здоровую, доставляем в отдел, оформляем, изымаем десяток пачек сигарет из трусов. Протоколом она подтирается, а мы на оформление бумаг тратим часа три. Итого в день у нас двое задержанных, остальные, примерно восемь — десять человек, спокойно торгуют с одиннадцати утра до пяти вечера. Вас этот вариант работы устоит?

— Меня да, устроит. Руководство не устроит.

— Нет, был бы со мной Ломов, мы бы шороху навели….

— С тобой на этом посту будет Олег.

— Ну, значит, вы меня не дергайте, хотя бы, до конца недели, а я постараюсь что ни будь придумать.

— Ладно, иди. Про соцзаконность, только, помни.

Вечером, выйдя из отдела, я увидел подходящий к остановке троллейбус, который шел практически до моего дома. Спускаться под землю, а потом пятнадцать минут идти от Главного рынка по дороге, которая, в связи со строительством новой ветки метро, превратилась в полигон для танков, разбавленный заграждениями из бетонных плит, не хотелось совершенно. Поэтому я поднялся в пустой, по позднему времени суток, салон. Простояв на Привокзальной площади, буквально, пару минут, троллейбус, бодро постукивая неотрегулированным задним колесом, понес меня в сторону вожделенного дома. На «Колизее» в троллейбус вошла пышная барышня с сером пальто и шапке-формовке из меха коричневой норки. Девушка повисла на поручне, но, от рывка машины, плюхнулась на, потрескавшуюся от времени, кожаную подушку сиденья у окна. Ошеломленная приземлением, девица похлопала глазами, потом прислонила щечку к холодной поверхности стекла, смежила глазки, чуть ли не замурчав от удовольствия. Наверное, девушка немножко выпила, и головка начала побаливать. В этой ситуации холодное на голову, естественно, помогает. Четыре паренька, всю дорогу недовольно поглядывающие на меня, быстро прошли с задней площадки, и заняли места спереди-сзади и сбоку от девушки. К их разговору я не прислушивался, но, кажется, барышня или дремала, или делала вид, что спит, поэтому что-то завлекательное говорили только парни. Троллейбус обогнул Главный рынок, и выкатил на узкую улицу Автора басен. До моей остановки оставалось ехать пару минут, я подошел к выходу. Двери с грохотом сомкнулись, до моей остановки остался последний перегон. На мой погон опустилось что-то увесистое, но мягкое, а ноздри встрепенулись от запаха хорошего шампанского и легкого аромата духов. Я даже не успел ничего сообразить, как сзади меня обхватили за пояс две руки в сером драпе — барышня переместилась мне за спину, положила подбородок на мое плечо, и повисла, крепко прижавшись всем телом. Романтику момента испортили ребятишки, которые, наверное, уже строили планы четверного (не знаю, правильно ли я дал определение) свидания. Самый борзый, в зеленой «аляске», схватил девушку за руку, остальные зло дышали в мою сторону из-за его плеча.  Троллейбус остановился на моей остановке, двери, с лязгом, распахнулись.