— Что стоишь мент? Выходи — пацан зубы явно не чистил, целоваться девушке с ним сегодня будет неприятно. Я завис, как лодочник, в задачке с капустой, волком и козой. Спускаться из салона первым я не мог, девицу бы со мной не выпустили, а водитель, скорее всего, закрыл бы двери за мной, и нажал бы на педаль «газа», или что там, у троллейбусов, нажимать надо, чтобы ехать быстро и не оглядываться, ведь драка в салоне, ему точно, не нужна. Пропустить девушку вниз — я не был уверен, что она не выпадет куда ни будь, под колесо троллейбуса, как-то, уж очень  безучастно она висела на мне, хотя за ремень держалась крепко. Выходить на следующей остановке мне не хотелось. Идти было далеко, по грязным, покрытым тающим снегом, темным переулкам. Я начал потихоньку разворачиваться к ребятам, перемещая девицу себе за спину.

Обладатель зеленой «Аляски», перехватив руку девушки поудобнее, криво усмехнулся мне в лицо:

— Ну че задумался? Отпусти мою жену и вали куда хотел.

Его дружбаны тоже хотели пробиться ко мне поближе, но паренек, для остойчивости, держался за поручень, и мешал им, загораживая проход. Я вытащил из кармана шинели наручники и резко махнул черным увесистым железом перед носом парня. От неожиданности он вздрогнул и дернул головой назад, чувствительно стукнув затылком в нос стоящего за ним друга. Водитель попытался закрыть двери, но объемистая попа девицы, уже спущенная мной, потихоньку, на нижнюю ступеньку выхода, заклинила «распашонку» дверей, и троллейбус остался на месте. Пока травмированный парень матерился, зажимая свой пострадавший нос, а «зеленая «аляска» пыталась понять, что произошло, я сам схватил его за руку, прижав к его запястью свободное дужку «браслетов». Парень открыл рот, но я его опередил:

— Заткнись сука! Вы меня, без базара, ушатаете, но ты в любом варианте будешь ко мне пристегнут, а через тебя твоих братанов вычислят. И кондуктор не отвертится. Ей объяснят, что правильней сказать, как вы девчонку прям в троллейбусе насиловать стали, а я за нее встрял. А это статья вплоть до расстрела!

Пареньку мое бешенный шепот не понравился, он выдернул руку, я быстро соскользнул на асфальт, следом выдернув на улицу увесистую барышню. Умный водитель закрыл дверь, и троллейбус, натужно гудя электродвигателем, с ускорением покатил по улице вдаль, в сторону сквера имени Первого чекиста. За огромным задним стеклом удаляющейся машины показались четыре темных силуэта. Мне кажется, что парни очень хотели со мной еще поговорить, обсудить вопросы межличностных взаимодействий. Я развернулся к девице:

— Ты где живешь, чудо?

Нам надо было торопиться. До следующей остановки, со всеми поворотами, три минуты езды, еще столько же времени парням бежать обратно. Итого, пять минут на то, чтобы смыться с безлюдной остановки. Барышня, не открывая глаз, попыталась повиснуть у меня на плечах, коротко буркнув что-то типа «Я Эля».

— Эй, открой глаза — я легонько встряхнул немаленькую соню: — где ты живешь?

— В щежтиттии!

Бля. Я с тоской оглядел два здания девятиэтажных кубов общежитий. В принципе, девушка могла жить в любом из них, но существовало большое "но".  В общежитие текстильной фабрики милиционер мог притащить подвыпившую девицу, не опасаясь вредных последствий для ее чести и прав на проживание. Боюсь, что общежитие консерватории будущую преподавательницу музыки или заслуженную артистку республики, прибывшую на место жительства без сознания, и с моим кортежем, встретят не ласково.

Подумав, я перехватил бесчувственное тело поудобнее, и потащил ее к своему подъезду.

Когда я, тяжело отдуваясь, подтягиваясь на решетке перил, поднялся на пятый этаж, внизу хлопнула дверь и несколько человек решительно двинулись по лестнице вверх.