Женщины помогли раненой подняться, подхватили ее под руки и чуть ли не внесли в вагон.

— Храни вас Бог, — сказала одна из них, проходя мимо.

Подошел еще один пленник. Хуан скользнул взглядом по его лицу и вернулся к наблюдению за местностью, однако тот дернул Кабрильо за рукав, и он присмотрелся внимательнее. Не араб: светлые волосы, белая, обгоревшая на солнце кожа.

— Чеффи?

— Да. Откуда вы знаете?

— Благодарите за спасение Алану Шепард.

Чеффи облегченно вздохнул.

— Слава богу! Вчера сказали, что ее застрелили при побеге.

— Драться сможете?

Агент ЦРУ постарался вытянуться в струнку.

— Только дайте оружие.

Хуан указал на Марка, который цеплял вагон к буксирным крюкам «КОТа». Издали вагон казался огромным, а трос — тонким как паутинка, но тут уж ничего не поделаешь.

— Подойди вон к тому парню, он скажет, что делать.

— Спасибо.

Хуан посмотрел на часы. Первый выстрел прогремел восемь минут назад. Меньше чем через десять минут здесь будет орава автоматчиков с тренировочной базы, а еще через час явится ливийская армия и перестреляет все, что движется.

Пленные все лезли в вагон. Как ни поторапливал их Кабрильо, быстрее просто не получалось. Люди настолько отощали, что даже ради свободы не могли прибавить скорости. В голове у Хуана напряженно тикала секундная стрелка. Поток несчастных не иссякал.

Это не стрелка, понял Хуан. Так стрекочет винт вертолета. Джордж Адамс будет самое раннее минут через двадцать, значит, это Ми-8 с тренировочной базы.

Вагон все равно уже полон, к нему ковыляет последняя старуха; за ее спиной горят палатки и снаряжение, черный дым поднимается в розоватое небо.

Неважно. Время вышло.

ГЛАВА 23

Пули ударили в землю за старухиной спиной, как раз когда Кабрильо менял магазин винтовки. Стрельбы он не ожидал, о сотне людей, набившихся в вагон, даже не думал. Главное — спасти женщину.

Возможно, командиру отказала логика, что-то там перещелкнуло в синапсах, но он не делал различия между спасением одного человека и многих. В данный момент жизнь старухи значит ровно столько же, сколько жизни остальных.

Он выскочил из укрытия и длинной очередью от бедра заставил террориста замолчать. Женщина застыла. «Словно олень в свете фар», — промелькнуло в голове избитое сравнение.

За какой-то десяток шагов Хуан преодолел разделявшее их расстояние и присел, чтобы поднять старуху на плечо. В ней, несмотря на голодание, оказалось килограммов восемьдесят — значит, до плена было все сто двадцать. Он пошатнулся, с трудом выпрямляя раненую ногу. Пленница взвизгнула, но сопротивляться не стала. Кабрильо с винтовкой в руке, постоянно оглядываясь, неуклюже побежал боком.

Женщина вдруг завопила. Хуан обернулся. Охранник словно вырос из-под земли. С дубинкой он был фактически беззащитен, однако винтовка Хуана смотрела в другую сторону. Ноги женщины едва разминулись со лбом охранника, и, пока Кабрильо поднимал оружие, его живая ноша отвесила охраннику мощный удар прямо в челюсть, и тут же дубинка обрушилась ей на шею.

Террорист пошатнулся, потом снова кинулся вперед, но тут Линк со своего насеста уложил его одним выстрелом.

— У вас, леди, хук справа, как у Мохаммеда Али, — выдал Хуан по-арабски.

— Джордж Формэн бил посильнее, — ответила женщина.

От смеха Кабрильо чуть не выронил свою ношу. Зашвырнув ее в вагон, он махнул Линде, и та заперла дверь.

— Мерфи, готов? — спросил Хуан по рации.

Вертолет стрекотал все громче.

— Да.

— Линк, давай.