Невысокий Мун носил мешковатый костюм, ливийский же министр, напротив, был за метр восемьдесят, тщательно причесан и импозантен. Его костюм явно шили на Сэвил-роу, а туфли начистили до зеркального блеска. По-английски Гами говорил почти безупречно, едва уловимый акцент лишь добавлял его речи особого шарма. Он скрестил ноги и одернул брюки, чтобы ткань легла безукоризненно.

— От имени нашего правительства заявляю, что мы выслали поисково-спасательные группы и подняли в воздух авиацию. Мы не прекратим поиски, пока точно не установим судьбу самолета, на котором летела государственный секретарь Катамора.

— Благодарю вас, министр Гами, — церемонно ответил Мун. Как опытный дипломат он отлично понимал: тон порой важнее слов. — Усилия ливийского правительства и ваш визит демонстрируют, сколь серьезно вы относитесь к инциденту, который может обернуться ужасной трагедией.

— Я понимаю, мы делаем лишь первые шаги к взаимовыгодному сотрудничеству между нашими странами. — Гами обвел комнату широким жестом. — В отсутствие официальной посольской резиденции вам приходится работать в гостиничном номере, однако мне бы не хотелось, чтобы случившееся пагубно повлияло на установившееся взаимопонимание.

Мун кивнул.

— Начиная с мая две тысячи шестого года, когда между нашими странами были возрождены дипломатические отношения, ваше правительство оказывало нам полную поддержку. Очень хочется верить, что инцидент не носит… э-э-э… спланированного характера. — Последние слова Мун выделил интонацией и добавил: — Если не откроется новых обстоятельств, мы будем расценивать случившееся как трагическую случайность.

Теперь кивнул Гами: он тотчас все понял.

— Да, несомненно, это трагическая случайность.

— Может ли мое правительство оказать вам какую-либо помощь? — спросил Мун, заранее зная ответ. — Авианосец «Авраам Линкольн» сейчас в Неаполе. Он готов подключиться к поискам в течение дня или двух.

— Господин посол, я бы с радостью принял ваше щедрое предложение, только мы уверены: наши военные и гражданские поисковые группы отлично подготовлены к выполнению стоящей перед ними задачи. Случись еще один инцидент в воздухе, мне страшно представить его дипломатические последствия. Кроме того, наш народ еще не забыл тот день, когда американские военные самолеты последний раз появились в небе над Ливией.

Гами намекал на бомбардировщики ФБ-111 и самолеты-носители, которые 14 апреля 1986 года сровняли с землей казармы, а также здорово потрепали ливийские силы ПВО. Бомбардировку произвели в ответ на серию взрывов в Европе, которую в США связывали с одной из ливийских террористических группировок. Ливия такой связи не признавала, однако взрывы прекратились на целое десятилетие, пока не появилась «Аль-Каеда».

Гами улыбнулся.

— Мы осознаем, что часть ваших разведывательных спутников будет следить за территорией Ливии. Если им удастся обнаружить самолет и вы сочтете нужным поделиться с нами информацией, мы с пониманием отнесемся к ее источнику. — Мун попытался возразить, но ливиец прервал его протестующим жестом. — Прошу вас, господин посол, в комментариях нет нужды.

Мун улыбнулся впервые с того момента, как двенадцать часов назад замолчал радиолокационный ответчик на борту самолета Фионы Катаморы.

— Я лишь хотел заверить, что мы непременно поделимся информацией.

— Осталось обсудить еще один вопрос, — сказал Гами. — В данный момент, учитывая имеющиеся договоренности, я не вижу причин отменять или откладывать начало мирной конференции.

— Сегодня утром я говорил с президентом, — сообщил Мун, — и он высказал аналогичные соображения.