Именно из-за музыкальных вкусов Марка Мерфи (если, конечно, они соотносились с понятием «музыка») других кают поблизости не было.

Кабрильо замер у открытой двери. Сотрудникам корпорации выплачивалось очень щедрое жалованье, так что они могли обустраивать свои каюты, как сочтут нужным. У самого Хуана стены были обшиты деревом экзотических пород — каюта напоминала не жилище моряка, а английское поместье. Франклин Линкольн, который вырос в нищете на улицах Детройта и двадцать лет прослужил на флоте, где спать приходилось в любых условиях, поставил подвесную койку, тумбочку и металлический шкафчик. Все оставшиеся деньги он тратил на «харлей», собранный по спецзаказу. Каюта Макса была забита разномастной мебелью, точно купленной на распродаже.

Особняком стояли каюты Марка и его закадычного приятеля Эрика Стоуна. Эрик воплотил несбыточную мечту студента — напичкал комнату всевозможными игровыми приставками. По стенам висели плакаты: полуобнаженные красотки и анонсы новых игр. На полу поверх покрытия из антистатического каучука тянулось несколько сотен метров всевозможных кабелей. Спал Эрик в углу на вечно расстеленной груде простыней и одеял.

Марк ценил минимализм. Его каюта была выкрашена серой матовой краской, а на полу лежал подходящий по тону ковер. Одну стену целиком занимал шестиметровый экран видеосистемы, собранный из отдельных дисплеев. Из мебели имелись только два кожаных кресла, огромная кровать и угловатый комод. Изюминку интерьера составляли четыре семифутовые аудиоколонки. Марк утверждал, что острые углы повышают качество звука, поэтому система напоминала здание Музея Гуггенхайма в Бильбао, спроектированное Фрэнком Гери. Хуан не понимал, каким боком слово «качество» относится к дряни, которую слушает его специалист по системам ведения боя.

Мерфи и Стоун стояли у дисплея, разглядывая спутниковые снимки, присланные Оверхолтом. Пока «Орегон» полным ходом несся в сторону Ливии, Кабрильо успел согласовать с Лэнгстоном контракт, но которому они становились поисково-спасательной группой, и теперь его подчиненные размышляли, с чем придется иметь дело. Хуан также запросил снимки, которые, он ни секунды не сомневался, Управление военно-космической разведки сделало в первые же часы после исчезновения госсекретаря.

Специально для поисков упавшего самолета Марк и Эрик переписали стандартные алгоритмы распознавания образов. Тем же самым, причем на куда более мощном оборудовании, занимались десятки специально обученных людей в ЦРУ, однако Хуан не сомневался, что его подчиненные обнаружат «Боинг-737» первыми.

Хуан щелкнул выключателем, чтобы привлечь внимание друзей. Мерфи выключил звук.

— Благодарю. А что это за группа? Вдруг случайно их диск куплю.

— Это же «Блюющие музы»! — ответил Марк, потрясенный невежеством командира.

— Теперь уж точно не ошибусь.

Мерфи был в драных джинсах и футболке с надписью «Педро в президенты». Черные волосы сбились в копну, но, к удивлению Хуана, клочковатую бородку Марк сбрил. Эрик, по обыкновению, нарядился в рубашку и легкие брюки.

Кабрильо провел рукой по подбородку Марка и заметил:

— Давно пора было избавиться от этой гадости!

— Одна девчонка в Интернете сказала, что борода мне не идет.

После головомойки, которую устроил Кабрильо за прокол в Сомали, к Марку вернулась прежняя самонадеянность. Сэм Прайор сказал, что зла на Мерфи не держит, но, когда его, Сэма, выпишут из лазарета, Марку придется выполнять его поручения.

— Мудрая женщина. Женись. Ладно, как успехи? Хотя постойте. Это еще что такое?

Командир ткнул в побережье милях в пятидесяти западнее легко узнаваемого жилого района в предместье Триполи.