Однако приземление Ми-8 произошло не на авиабазе, а на плато, с которого открывался бесподобный вид на горные долины. Вертолет затормозил на утрамбованной земляной площадке. Ниже располагался лагерь. Выбравшись наружу вместе с остальными, Кабрильо разглядел десятки палаток, плац, полосу препятствий и стрельбище.

Хуан не стал спешить с выводами. Верно, перед ним не лагерь террористов, однако участие правительства отнюдь не исключается — это же Ливия.

Сбоку от лагеря возвышалась странная декорация — трехэтажное здание из мешковины, натянутой на металлический каркас. Это было что-то вроде офисного центра со стеной по периметру, дорожкой, по которой автомобили могли доехать до самого подъезда и высадить пассажиров, и непонятной пристройкой: Хуан предположил бы, что там солярий, но для частного дома здание казалось великовато. С обратной стороны бутафорской конструкции стояло ограждение, обтянутое все той же мешковиной. Очевидно, оно представляло собой забор.

Когда стих шум турбин, Кабрильо услышал пыхтение генераторов и крик муэдзина, созывающего правоверных на молитву. Люди отовсюду стекались на плац, расстилали молельные коврики, устраивались лицом на восток, в сторону Мекки. Всего собралось человек двести — довольно много, но все же недостаточно, чтобы долго скрываться. Хуан не сомневался: Мухаммада обязательно хватятся и перевернут весь лагерь вверх дном.

Об этой базе нужно было разузнать побольше, значит, Кабрильо следовало поскорее ускользнуть от «товарищей», а потом вернуться под покровом ночи.

— Шевелись! — крикнули сзади, и Хуан спустился по пандусу.

На другом конце долины виднелся котлован, а может, стройка. Кабрильо затянул куфию и стал спускаться по тропке к лагерю, стараясь держаться впередиидущего, чтобы никто не разглядел его глаз. Вдобавок приходилось идти на полусогнутых, иначе Кабрильо выдал бы высокий рост.

Группа наверняка квартировала в одном бараке. Хуан видел этих парней в деле: судя по дисциплине, кадровыми солдатами они не были, но работали слаженно — так получается, когда живут и тренируются вместе. Стоит им добраться до казармы, и Хуану конец.

Тропинка петляла по крутому песчаному склону, среди камней и многочисленных оврагов. На полпути к подножию виднелся уступ, вертикальная скала высотой метров десять. Хуан прикинул, что шансы спуститься с него невредимым близки к нулю. Тут возглавлявший колонну командир остановился и стал собирать куфии.

Многие уже сняли платки. Хуан еще раз глянул вниз, а потом влево, в сторону лагеря. Головных уборов ни на ком не было. «Это чтобы сплотить бойцов, — догадался Хуан. — Лица прячут только от чужаков, а дома, среди друзей, ходят открыто, без куфии. — И вообще сейчас не время взвешивать шансы!»

— Поаккуратнее! — прорычал Кабрильо, толкнув в спину стоявшего перед ним ливийца.

Тот в гневе обернулся.

— Чего толкаешься?

— Ты дал мне локтем в живот! Убью!

— Эй, там, сзади, в чем дело?

— Этот шакал меня толкнул! — завопил Хуан.

— Кто это шум поднимает? — спросил командир. — А ну, покажись!

— Пускай сначала извинится!

— Не буду! Ты первый меня толкнул.

Хуан отвесил ливийцу пощечину, специально сделав огромный замах, чтобы он успел среагировать. Боец пригнулся и дважды ударил в живот Кабрильо, который добивался именно этого — повода для драки. Хуан ухватил ливийца за куфию и притянул к себе, оставаясь при этом спиной к остальным, чтобы никто не разглядел его лица.

— Я тебя не знаю! — с притворным удивлением воскликнул Кабрильо. — Это шпион! Лазутчик!

— С ума сошел? Я уже семь месяцев в лагере!

— Лжец!

Ливиец толкнул Хуана, который, вместо того чтобы сопротивляться, схватил его за руки и сошел с тропы.