— Рассказывай, что тут.

Судя по снимкам, Хуан оказался высоко в горах километрах в тридцати от побережья. Вершины почти заслоняли крошечный лагерь, и его было бы сложно обнаружить даже по сигналу с чипа Кабрильо, если бы не огромный карьер по соседству. От карьера к морю тянулась черная линия. Она повторяла все неровности рельефа и упиралась в длинный причал с ветхими постройками. У края долины виднелось еще несколько зданий.

Сначала Эрик указал на береговые сооружения.

— Это развалины английской угольной базы. Ее построили после тысяча восемьсот сорокового года. В тысяча девятьсот четырнадцатом, незадолго до Первой мировой, причал удлинили. Потом он сильно пострадал в Североафриканскую кампанию Роммеля, но немцы все восстановили: здесь был опорный пункт наступления на Египет. Черная линия — железная дорога, она тянется от причала к угольному разрезу. — Палец штурмана скользнул вдоль линии к постройкам на краю карьера. — Раньше здесь был канал, и уголь возили баржами, но потом вода ушла, и ливийцы положили рельсы.

— Похоже, работы возобновлены.

— Так и есть. Месяцев пять назад положили усовершенствованное полотно под более тяжелые вагоны. В карьере снова собираются добывать уголь.

— И никто не заинтересовался, зачем это нужно стране, у которой запасы нефти сорок миллиардов баррелей?

— Это я выяснил первым делом. Если коротко, незачем, особенно если учесть, что правительство заботится об экологии и построило на побережье приливную гидроэлектростанцию.

— Чем они там заняты?

— В ЦРУ полагают, что карьер — прикрытие для подземной базы, где разрабатывают ядерное оружие.

— Я-то думал, старина Муаммар отказался от ядерной программы! — удивился Макс. — ЦРУ, наверное, и мою тещу в ядерных исследованиях подозревает: она как раз недавно подвал углубила.

Эрик усмехнулся.

— Разведки других государств подозрений ЦРУ не подтверждают. По их мнению, тут все законно. Вот только я никак не могу выяснить, что за компания ведет работы. Впрочем, тут ничего удивительного: прозрачностью ливийцы не отличаются. В одном отраслевом издании я читал, что они заинтересовались газификацией угля в качестве альтернативы нефти. Вроде у них какая-то особая технология, получается даже лучше природного газа.

— Но ты не поверил?

— Пришлось покопаться. Я нашел данные о кораблях, которые грузились углем на этой базе. Машины потом работали на двадцать процентов хуже, а расходы на ремонт возросли вдвое.

Хэнли, как опытный инженер, сразу понял, что это значит.

— То есть уголь никуда не годится?

— Капитан сухогруза «Гидра» писал в корабельном журнале, что лучше идти на опилках, чем на тамошнем угле.

— Тогда никакая газификация не поможет. Чем же они занимаются?

— К северу от карьера расположена бывшая военная база.

— Получается, за всем этим стоит правительство?

— Необязательно, — возразил Эрик. — База уже пару лет как заброшена.

— Замкнутый круг, — угрюмо пробормотал Макс.

— Боюсь, что так. Последние два дня в Сирии идут какие-то подозрительные маневры, и наш спутник переключили туда. Это снимок двухмесячной давности, посвежее я не нашел.

— А с коммерческого спутника разве нельзя сфотографировать?

— Уже пробовал — не успеваем, даже за двойную плату. Снимки получим в лучшем случае через неделю.

— Хуану и Катаморе это не поможет.

— Да уж.

— А про компанию, которая ведет работы, ничего не узнать?

— Они как луковица: куда ни сунься — сплошная шелуха.