— Перестань! — воскликнул он.

Я расхохотался, закашлялся и снова расхохотался. Да, пожалуй, он был прав. Я бы в лепёшку разбился, но нашёл бы и покарал всех, если бы они меня тут бросили. К счастью, не придётся.

— Валим отсюда, парни, — произнёс я. — И поскорее. Курс прямо на юг.

Два раза повторять не пришлось. Матросы принялись ставить паруса и разворачивать корабль, а я кое-как поднялся и заковылял к своей каюте, чувствуя, как болят все мускулы в теле, все до единого. Ну его к чёрту, повторять нечто подобное ещё раз я точно бы не решился.

В каюте на вешалке висели мои пистолеты и палаш, и я бережно снял их, с ощущением, будто встретил старых друзей. Всё же мне не хотелось утратить своё оружие, к которому я прикипел всей душой.

Немного передохнув в каюте, переодевшись в сухое и наспех перекусив, я вышел обратно на палубу, краем глаза замечая уважительные взгляды пиратов. Нужно было спуститься в трюм, проверить наше золотишко. Я сунул руку в карман, нащупал там деревянные чётки отца Стефана. Надо же, а про них я совсем забыл.

Я прошёл в трюм, где золото, переложенное в пустые мешки и бочки, спокойно ожидало своего часа. Всё же я немного нервничал, вспоминая все несчастья, произошедшие за то короткое время, пока мы шли от Тортуги до Авеса, но потом вспоминал слова священника и немного успокаивался. Чётки в руке придавали мне уверенности и отвлекали от ненужных мыслей.

Муванга всё сделал в точности, как я говорил, переложил золото в бочки из-под пороха, а сам порох пересыпал в ящики. Я заглянул в один из мешков, золото блеснуло в полутьме, достал оттуда фигурку какого-то танцующего идола. Идол улыбался, застыв в небрежной причудливой позе с цветами в руках, и я положил его обратно. Никаких плохих предчувствий, странных ощущений или мистических переживаний я не получил, поэтому просто хмыкнул и прикрыл мешок, расслабленно выдыхая.

Теперь оставалось только увезти всё это добро на Кюрасао, выгодно продать тамошним купцам и поделить. Лишь бы на Кюрасао хватило наличных денег, чтобы выкупить всю нашу добычу, долговые расписки принимать я не собирался ни в коем случае. А других мест поблизости, чтобы сбагрить явно криминальное золото, я не знал.

Ну а потом останется лишь разделаться с Бартоли и зажить спокойной жизнью местного богача, посещая балы и светские приёмы, и выезжая на охоту с высокопоставленными чиновниками и дворянами. Несколько скучновато, конечно, после насыщенной жизни морского разбойника, зато куда безопаснее. Во всяком случае, я на это надеялся. А если мирная жизнь мне всё-таки наскучит, то я всегда могу купить корабль, набрать команду и вновь уйти в море.

Глава 48

Самым поганым в путешествии до Кюрасао оказалось то, что мы оказались полностью беззащитными. Не только потому что добрая половина команды так или иначе была ранена, но ещё и потому что Муванга оставил нас вообще без пороха.

Мы, конечно, наскребли какие-то остатки, попытались просушить на палубе отсыревший, и, в принципе, для пары мушкетных залпов его бы хватило, но наши пушки остались без него. А вкупе с целым состоянием в нашем трюме идти через половину Карибов безоружными оказалось крайне тревожно.

Ещё и курс я сначала задал неправильный, прямо на юг, хотя Кюрасао лежал на добрых пять сотен километров западнее, а на юге была Маргарита, и мне срочно пришлось проводить расчёты и исправлять свою ошибку. Раньше с этим мог помочь Клешня, но теперь он кормил крабов у побережья Авеса, а других штурманов на корабле не было.

К слову, за убийство Клешни мне так никто ничего и не сказал. Не осмелились, понимая, что Клешня и в самом деле был не прав, а будь всё так, как хотел он, то сейчас у побережья Авеса лежали бы все до единого, а не только Клешня.

Но до Кюрасао мы добрались без происшествий. Шепотки о проклятии быстро сменились слухами о том, что капитан его как-то снял, и команда успокоилась, а правильный настрой всегда идёт только в плюс.