Я снова прильнул к подзорной трубе, рассматривая гостей. На носу корвета, у самого бушприта, я разглядел знакомую фигуру в парике. Ладрон, дьявол его раздери. Уже достаточно близко для пушечного выстрела, но стрелять они не торопились. А мои парни только-только заканчивали погрузку и начинали затаскивать шлюпку на борт.

— Всех, кто может сражаться, наверх, — скрипнув зубами, приказал я. — Поверните к ним правым бортом, все орудия к бою. И поднимайте уже чёртов якорь!

— Все и так наверху, Андре, — донёсся до меня голос Шона, и я оглянулся.

Шон тоже пострадал во время абордажа, он был ранен в правую руку, которая теперь безвольно висела в косынке. Он стоял ещё с десятком раненых, с теми, кто нашёл в себе силы сражаться. И, глядя на эту горстку людей, на это жалкое воинство, до меня докатилось осознание того, насколько всё плохо.

— Ладно. Правым бортом. Орудия к бою, — приказал я и вновь уставился на приближающийся корвет.

Ощущение было такое, будто он решил пойти на таран, и тут мне в голову пришла идея.

— Муванга! — позвал я. — Живо сюда!

Негр выбежал из трюма, и я подробно пояснил ему свой замысел.

— Будет сделано, вождь! — кивнул он и снова убежал вниз, по дороге забирая с собой ещё нескольких матросов.

Бригантина наконец развернулась бортом к преследователю и легла в дрейф, оскалившись пушками, словно загнанная в угол крыса.

— Грин! — донёсся крик с вражеского корабля. — Ты подлец и мерзавец! Думал, я тебя не найду?! Думал, я тебя не поймаю?!

— Месье Ладрон! — крикнул я в ответ, глядя, как корвет тоже разворачивается бортом к нам.

На корвете пушек было всё-таки побольше.

— Я же просил вас дождаться моего возвращения, капитан Ладрон! — крикнул я.

— Не держи меня за дурака, Грин!

Я нахмурился. Нужно было потянуть время.

— Обойдёмся без кровопролития, месье Ладрон! Я поклялся не топить французские корабли! — воскликнул я.

На какое-то время повисла тишина, напряжённая и тревожная. Лишь бы ничья рука не дёрнулась, лишь бы ни у кого не сдали нервы. А они могли, запросто. И тогда начнётся бойня, из которой мы выйдем только вперёд ногами.

— Где золото, Грин? — крикнул француз.

— Золото у меня на борту! — ответил я.

— Даю вам шанс убраться отсюда живыми! Не тебе, Грин, только твоей команде! — крикнул Ладрон. — Грузи всё в шлюпку и греби сюда, команда может быть свободна! А ты в Бастер отправишься в цепях!

— Дай мне полчаса на сборы! — крикнул я. — И поклянись на Библии, что отпустишь команду!

— Богом клянусь! — откликнулся Ладрон. — Твоя команда может катиться на все четыре стороны!

— Что?! — выдохнул Шон.

— Нет, что за дела, — воскликнул Клешня. — Кэп, ты никуда не идёшь, золото остаётся у нас!

— Тише, мать вашу, — хмуро произнёс я. — Делайте так, как я сказал. Ждите здесь.

Клешня загородил мне путь, выставив перед собой изуродованную руку.

— Ты никуда не идёшь, капитан! Золото наше! — изменившись в лице, прорычал он.

— Ты слишком много стал себе позволять, Жак, — произнёс я.

Я выхватил нож, несколько раз ударил Клешню в горло и оставил умирать на глазах у изумлённой команды, а сам пошёл вниз, в трюм.