— Добрый день, месье, — произнёс я, приподнимая шляпу.

— Вам назначено? — строго спросил он.

— Нет, месье, не назначено, — сказал я. — Мне, гм… Нужно уплатить в казну.

— Тогда вам нужно записаться на приём, — холодно произнёс он. — Ближайшая свободная дата у месье д'Ожерона через три с половиной недели. Ну, или…

Понятно. Намёк не просто жирный, он буквально вытекал из комнаты. А ссориться с такими людьми чревато. Мелкая власть их развращает, да и напеть губернатору какую-нибудь сказку для него ничего не стоит, так что вот этот тщедушный мерзавец запросто может испортить мне жизнь.

— Или что? — спросил я, но мне повезло.

Сверху загромыхали тяжёлые шаги, слуга вдруг вытянулся по струнке, а на лестнице появился сам губернатор, одетый по-дорожному, в широкополой шляпе, плаще и чёрных ботфортах. Он дал какие-то указания напоследок своему секретарю, а потом повернулся и спустился к нам.

Я учтиво поклонился, снова снимая шляпу, д'Ожерон просто кивнул в ответ.

— Капитан Грин, — произнёс он.

— Совершенно верно, месье, — сказал я.

— И что же вас привело? Только быстро, я спешу, — сказал он.

— Обязательства перед короной, разумеется, — улыбнулся я.

— А! Понимаю! — рассмеялся губернатор. — Пойдёмте со мной.

Я ожидал, что мы сейчас поднимемся наверх, в кабинет, но нет, губернатор повёл меня на улицу, где его ожидала карета.

— Вы ведь, наверное, потом обратно в порт собирались? — поинтересовался д'Ожерон, глядя, как извозчик открывает ему дверцу. — Садитесь.

— Да, скорее всего, — сказал я.

На самом деле я собирался прогуляться до поместья мадам д'Эрве, нанести неожиданный визит, но раз уж губернатор приглашает меня прокатиться вместе с ним, то лучше не отказывать.

— И чем же вы меня порадуете, капитан? Какие новости? — спросил губернатор, устраиваясь на тесном сиденье.

Места внутри, к моему удивлению, оказалось чуть больше, чем в салоне «Оки», если развернуть сиденья лицом друг к другу. Но ехать внутри оказалось довольно приятно.

— Испанцы изволили поделиться с нами кое-какими ценностями, — сказал я, протягивая д'Ожерону кошель с его десятью процентами.

Тот подкинул его на ладони, оценивая вес. Кошель тянул на пару килограмм, а то и больше, и Бертран д'Ожерон удивлённо покачал головой. Он явно был доволен таким внезапным прибытком.

— Ну а это — от меня лично, — сказал я, доставая изящный золотой перстень и рубиновую брошь.

Перстень он принял, с улыбкой разглядывая филигранную работу неизвестного испанского мастера, а от броши отказался.

— Лучше подарите её вашей возлюбленной, капитан, — рассмеялся он.

— Боюсь, она не оценит и не примет такого подарка. Она замужем, — сказал я.

— Нет такой крепости, какой не смог бы взять французский корсар! — воинственно произнёс губернатор.

— Воистину, — сказал я. — Но католическая церковь не допускает разводов.

— Вызовите её мужа на дуэль, и дело с концом! — воскликнул губернатор.

— Это будет убийством. Да и о дуэли речи быть не может, её муж сейчас сидит в тюрьме, насколько я знаю, — сказал я.