— Может, лучше грабанём его? — вздохнул Шон, глядя, как переваливается с волны на волну пузатый корпус «Дофина».

Я готов был поклясться, что подобные мысли преследовали каждого из нас.

— Нельзя. Не простят, — сказал я. — Сам уже об этом думал.

— Что ж там такого ценного, что аж тысячу луидоров дают? — хмыкнул он риторически.

Ответа у меня не было, да и Шон ответа не ждал. Мне и самому было жуть как интересно.

— А ведь мы можем и эту тысячу забрать, и весь груз, — протянул ирландец. — Сдёрнуть потом куда-нибудь на Мадагаскар, и ищи ветра в поле.

— Найдут, не сомневайся, — отрезал я. — Да и мы теперь французские корсары, неловко выйдет.

— Да уж, неловко, — вздохнул он и отправился в кают-компанию, больше не говоря ни слова.

Мы как раз вошли в Наветренный пролив, вахтенный отбил восемь склянок. Пора менять вахту, и я передал штурвал зевающему Клешне. Тот тоже покосился на флейт, идущий за нами.

— Наш? — хмуро спросил он.

— Наш, — в тон ему произнёс я. — Держи на Пти-Гоав, к юго-юго-востоку.

— Понял, — сказал он.

Я же, хоть и отстоял целую вахту, спать не хотел, да и других необходимых дел было полно. Тех же раненых после посещения Тринидада было изрядно, в том числе и лежачих, поэтому я направился на нижнюю палубу, кликнув с собой Андре-Луи, который только что закончил драить шкафут. Парнишка тяжело вздохнул, но перечить мне не осмелился, тем более, что я тоже последние несколько часов не прохлаждался в каюте, а стоял за штурвалом.

— Капитан, а когда вы меня учить будете? — спросил он, пока мы спускались на нижнюю палубу.

И правда, совсем запамятовал. Всё было как-то не до этого, но теперь, во время долгого морского путешествия, думаю, времени будет хватать, чтобы научить мальчишку всему необходимому. Как минимум, хотя бы чтению.

— Не терпится? Хорошо, с ранеными закончим и пойдём грамоте учиться, — сказал я.

Андре-Луи простонал что-то невнятное, мол, зря он это вообще спросил, но я поспешил его подбодрить.

— Ничего, грамота это самое лёгкое. Потом ещё астрономия с физикой будут, вот там взвоешь, — я паскудно ухмыльнулся, вспоминая собственные школьные деньки. — Ну или можешь не учиться, и до конца жизни палубу драить. Хочешь палубу драить?

— Не хочу, — буркнул юнга. — Мы же пираты, на кой хрен вообще её драить?

— Так, — я резко остановился, развернулся и ткнул его пальцем в грудь. — Во-первых, мы теперь не пираты, а корсары. Это очень большая разница. Во-вторых, чистая палуба это значит, что ты не поскользнёшься на мокрой грязи и не свернёшь себе шею. В-третьих, и это самое главное, палубу надо драить, потому что я так сказал, понятно?

— Понятно… — протянул он. — Корсары, пираты, какая разница…

— Огромная, — я развернулся и пошёл дальше по лесенке. — Нас не повесят, если мы вдруг попадёмся. Ну, скорее всего. Это не точно. Во всяком случае, французы не повесят.

— А остальные повесят? — спросил он.

— Могут, — ответил я.

— Так себе разница, — фыркнул юнга.

Я только пожал плечами. Лучше хотя бы так прикрыть себе задницу, чем пиратствовать вовсе без патента.