— Это будет непросто, — хмыкнул я, провожая шлюпку взглядом.

— Поэтому я и сказал, что справится не каждый, — вздохнул торговец.

— Это ваш лучший капитан? — прямо спросил я.

— Единственный из оставшихся. Ладрон, возможно, не слишком ловкий малый, зато надёжный и исполнительный. В лепёшку расшибётся, но сделает, — ответил Бартоли. — Я очень сильно рассчитываю на эту авантюру. И на вас лично, месье Грин.

Я промолчал, не желая ничего на это отвечать. Пусть рассчитывает сколько угодно.

Ждать пришлось почти четверть часа, прежде, чем шлюпка вернулась обратно на берег. Ладрон, отчего-то запыхавшийся, быстрым шагом подошёл к нам и протянул увесистый мешок своему работодателю. Бартоли указал на меня, и капитан протянул мешок уже мне.

Я, нисколько не стесняясь, развязал тесёмки и заглянул внутрь. Там лежали три плотно набитых кошелька. Внушительная сумма.

— Так гораздо лучше, — сказал я.

— Остальное в Сен-Пьере, — сказал торговец.

— Разумеется. Месье Ладрон! Отчаливаем завтра в полдень, напоминаю. Будьте готовы, — сказал я.

— Да-да! Конечно! — закивал капитан, но что-то мне подсказывало, что напомнить ещё раз было совсем не лишним.

Мы распрощались. Бартоли ещё раз напомнил, как он на нас рассчитывает, видимо, пытаясь воззвать к моей совести, чтобы я постарался изо всех сил, и я уверил его, что всё будет в порядке, хотя на самом деле так не думал, предчувствие, особенно после знакомства с капитаном «Дофина», было не самое хорошее. Отказываться, впрочем, было уже поздно, а обманывать и бросать «Дофин» на произвол судьбы я не хотел, всё-таки, месье Бартоли казался мне неплохим человеком.

Все трое разошлись в разные стороны, Ладрон вернулся в шлюпку, Бартоли с важным видом зашагал к своей лавке. Я ещё немного постоял на пристани, а затем пошёл к нашей бригантине. За мной тоже выслали шлюпку, и вскоре я поднялся на борт «Поцелуя Фортуны», сейчас почти пустой и немноголюдный. Большая часть команды прохлаждалась на берегу, пропивая честно награбленные денежки, а на корабле остались только несколько легко раненых, те, кто вытянул короткую соломинку.

Но утром сюда должны вернуться и все остальные. Корабль был готов отчаливать в любой момент, свежие припасы, вода и порох закуплены, канаты просмолены, даже днище, в тёплых морях быстро зарастающее водорослями и ракушками, было ещё относительно чистым. Оставалось только дождаться флибустьеров.

Я быстро поужинал холодным мясом, оставшимся на камбузе, посидел немного, заполняя судовой журнал, выпил полбутылки портвейна в гордом одиночестве, размышляя над происходящим, и улёгся спать, строго наказав вахтенному разбудить меня, когда объявится остальная команда.

Побудка не состоялась, я сам проснулся раньше, чуть ли не на рассвете, а парни начали потихоньку возвращаться только после завтрака, небольшими группками подтягиваясь к берегу, а потом все вместе переправляясь на шлюпке. От каждого из них за километр несло перегаром, некоторых и вовсе несли под белы рученьки, бледные опухшие похмельные рожи живо рисовали картину переносимых ими страданий. Но самоходов не оказалось, на борт вернулись все до единого. Никакого пополнения, как я и просил, приводить не стали, хотя я не сомневался, что после рассказов Шона желающие точно появятся.

— Все на месте? — я оглядел команду после того, как шлюпка в очередной раз подошла к борту и ещё несколько пиратов присоединились к нам.

— Пёс его знает… Вроде бы, — хмуро сказал Шон, страдающий от похмелья.

— Ладно, сам пересчитаю, — хмыкнул я.