«Дофин» ощутимо отставал, но мы не могли даже притормозить, не рискуя безопасностью «Поцелуя Фортуны», а для меня всё-таки моя команда была ценнее любых луидоров и таинственных грузов. Оставалось только надеяться, что флейт не потеряется в этой буре и не утонет.

Я лично стоял за штурвалом, удерживая бригантину носом к волне, подставляя лицо хлёстким струям дождя и порывистому ветру, и смеялся в лицо опасности. После стольких дней вынужденной остановки я был счастлив снова держать тяжёлый штурвал и вести «Поцелуй Фортуны» сквозь бурю и ветер.

Снова белой вспышкой сверкнула молния, оглушительный раскат прогремел сотней пушечных выстрелов.

— Глядите! «Дофин»! — сквозь завывание ветра до меня донёсся крик одного из матросов, и я невольно обернулся.

Молния ударила прямо в грот-мачту, дерево загорелось изнутри, один из штагов лопнул, мачта накренилась вместе с парусами. Несколько марсовых упали в воду, я чётко видел их маленькие фигурки, ясно понимая, что они обречены. Я боялся даже представить, что сейчас творится на «Дофине».

Штурвал резко дёрнуло, я едва сумел удержать корабль на курсе, и вынужден был оставить наблюдение за вверенным мне флейтом, переключаясь на более важное, на спасение наших собственных шкур. А обездвиженный и беспомощный «Дофин» так и остался болтаться на чёрных высоких волнах, будто бумажный кораблик, пущенный по бурному весеннему ручейку.

Глава 23

Спустя несколько часов шторм закончился столь же резко, как и начался. Вместо свистящего порывистого ветра задул лёгкий бриз, ласково треплющий волосы и уверенно наполняющий паруса. Именно тот ветер, которого мы так долго ждали.

И как только опасность миновала, я приказал поворачивать назад, на поиски «Дофина». После тяжёлой борьбы со стихией все были вымотаны, и я тоже, но и оставлять Ладрона на произвол судьбы мне не позволяла совесть. Всё-таки, я поручился, что доведу этот несчастный флейт до Мартиники.

Будь мы одни, я бы немедленно повернул на север, к Испаньоле и Пуэрто-Рико, набрать пресной воды, отдохнуть, привести корабль в порядок. Но мы были не одни, и «Дофин» мог именно в этот момент идти ко дну, надеясь только на наше возвращение, так что мне было нужно отправиться на его поиски хотя бы для собственного успокоения. И чтобы моя совесть перед месье Бартоли была чиста, мол, разметало штормом, пытались искать, не нашли, мои пардоны, на всё воля Божья.

Команда, впрочем, такому решению не обрадовалась. Пришлось даже напомнить им про деньги, которые мы получим, если приведём флейт в Сен-Пьер, и только после этого они, и то крайне неохотно, согласились повернуть назад. Я их заверил, что если в течение дня «Дофин» не найдётся, то мы пойдём за водой к ближайшему острову и там остановимся на ремонт. Такое решение устроило уже абсолютно всех.

Юнгу с подзорной трубой снова отправили на мачту, обозревать окрестные воды, но я, если честно, и не надеялся на результат. Проще было бы найти иголку в стоге сена. Бескрайний пустынный простор, где нет ничего, кроме искрящихся волн и ряби на воде, от которой начинают болеть глаза. Нас ещё и отнесло на добрый градус к югу, я перепроверил несколько раз и даже попросил Клешню измерить широту. А это больше сотни километров. Шторм разыгрался нешуточный, а «Дофина» могло унести совсем в другую сторону.

— Видно чего? — окликнул я, высоко задирая голову.

Мальчишка сидел на салинге с моей подзорной трубой и медленно осматривал горизонт.

— Нет, месье! — отозвался он.