— Нет, месье! — отозвался он.

— Увидишь чего, кричи сразу же! — ещё раз напутствовал я.

— Да, месье! — крикнул он.

Я даже и не надеялся, что «Дофин» покажется где-то на горизонте. Скорее всего, он ушёл на дно, пуская пузыри, и я по такому исходу даже не горевал, он успел мне изрядно надоесть за это время. Мы рыскали по открытому морю уже несколько часов, и я мысленно был готов уже отдать приказ об отходе, как с мачты донёсся звонкий голос Андре-Луи.

— Кажется, вижу! Четыре румба вправо! — закричал он. — Он без парусов!

Он ловко спустился на палубу, указал рукой в ту сторону. Я же, сколько ни вглядывался, пока не видел ничего.

— Вы слышали приказ, мистер Келли, поверните уже штурвал! — произнёс я.

Вскоре несчастный корпус «Дофина» оказался виден и с палубы, и зрелище это ужасало. Шторм нисколько его не щадил.

Половина моей команды прильнула к фальшборту, разглядывая повреждённый флейт, и мне даже пришлось растолкать нескольких, чтобы протиснуться и посмотреть самому. Ни одной уцелевшей мачты не осталось, видимо, падая, грот-мачта зацепила ещё и фок, и потянула за собой весь такелаж. Не повезло.

Матросы «Дофина» радостно вопили, завидев наше приближение, и я их прекрасно понимал, бедолаги, наверное, совсем уж отчаялись. А я размышлял, что нам вообще можно сделать и как поступить. Вряд ли это корыто дотянет хоть до какого-нибудь острова, даже на буксире.

Мы приблизились к «Дофину» почти вплотную и убрали паруса. Главное теперь случайно не стукнуть его при швартовке, не то этот флейт наверняка отправится в сундук к морскому дьяволу.

А швартоваться придётся, другого выхода я не видел. Пришвартоваться, перегрузить содержимое трюма на «Поцелуй Фортуны», забрать остатки команды и доставить всё на Мартинику, а дальше пусть уже делают что хотят.

На «Дофине» безостановочно работали помпы, не останавливаясь ни на секунду, доски местами разошлись настолько, что я не понимал, каким чудом вообще корабль держится на воде. Похоже, что исключительно за счёт морально-волевых.

Максимально аккуратно мы подтянули бригантину к высокому борту «Дофина», нам бросили сходни, и я поднялся на палубу, усеянную щепками и обрывками пеньки. Усталые, шатающиеся матросы глядели на меня с надеждой, будто бы я мог взмахом волшебной палочки починить их корыто.

— Где ваш капитан? — спросил я.

— Там, в каюте, — просипел один из моряков.

— Шон, дай этим беднягам воды! Два добровольца на помпу, месье Гайенн, назначьте двоих! — приказал я и направился в капитанскую каюту, где я не так давно имел не самый приятный разговор с месье Ладроном.

Капитан Ладрон был пьян. Он валялся на узком рундуке, балансируя на самом краю и одной рукой держась за пол.

— Ладрон! Вставайте! — резко приказал я.

— А? Сгинь… — протянул тот.

— Вставай, ты, пьяное животное! Ты угробил корабль! — рявкнул я.

— Подите прочь… Оставьте меня… — простонал он.

Мне остро захотелось дать ему пощёчину, чтобы привести в чувство, но я знал, что могу не сдержаться и ударить сильнее необходимого.

— Поосторожней с желаниями, Ладрон, они могут сбыться, — хмуро произнёс я. — Мы перегрузим всё на «Поцелуй Фортуны».

— Что? Месье Грин? — дошло до него наконец.

— А вы кого ожидали увидеть, деву Марию? — буркнул я. — Собирайтесь, надо перебираться на бригантину.

— Нет! Нет-нет! Никак нельзя, строго запрещено! — вскинулся Ладрон, поднимаясь на своём ложе и протирая глаза.