— Э! Хотел бы я, чтобы это оказалось верно…

Оба прошли несколько шагов, раздвигая ноги и сгибая колени, чтобы противостоять качке. Броненосцы продолжали идти на восток.

Цусима теперь был виден во всю длину, в профиль, на восемь или девять миль позади них. Он казался только железно-серым туманным пятном под свинцово-серыми облаками.

— Не похоже что-то это все на Трафальгарское солнце… — заметил с улыбкой маркиз Иорисака.

— Нет, — сказал Ферган. — Но при Трафальгаре солнце спряталось, как только битва была выиграна, и вечером была буря. Может быть, эта битва уже заранее выиграна?

— Вы слишком хорошего мнения о нас, — возразил маркиз.

Высокие трубы время от времени выпускали густые клубы черного дыма, которые ветер спешил растерзать в клочья. Море, уже потемневшее, длинными зловещими полосами отражало дым.

Английский капитан прислонился к башне.

— Вы сейчас запретесь в этот ящик, Иорисака? — спросил он. — Это ваш пост во время боевой тревоги?

— Да. Я командую башней.

— Я приду к вам туда в гости, если разрешите.

— Вы мне окажете большую честь. Рассчитываю на вас. А! Вот и Камимура.

Он указал на показавшиеся на горизонте другие трубы, появляющиеся из морской дали по две и по три, еще едв*> различимые. Но вскоре стали видны мачты и корпуса. Две эскадры, идя навстречу одна другой, склонялись на юг, чтобы соединиться и выполнить тактическое развертывание перед боем.

— Мы будем в голове, разумеется? — спросил Ферган.

— Разумеется. Вы читали приказ? В одну линию, броненосцы впереди, бронированные крейсера сзади. Стрелять будут по всем двенадцати судам одновременно. И будьте спокойны! На этот раз мы не повторим 10 августа…

Он потупил глаза. Улыбка его стала напряженнее, в уголках губ точно затаилась какая-то горделивая горечь. Он медленно продолжал:

— Мы больше не будем робки… Мы будем сражаться на самой близкой дистанции к неприятелю. Так близко, как только возможно. Урок выучен.

Он вдруг поднял глаза и пристально взглянул на Фергана:

— Мы теперь знаем, что для того, чтобы побеждать на море, надо сперва приготовляться осторожно и методически, но потом кидаться в бой с ожесточением, безумно… Так поступали Родней, Нельсон и француз Сюффрен. Так поступим и мы.

Герберт Ферган отвернулся. Он не отвечал и, казалось, следил с необыкновенным вниманием за ходом бронированных крейсеров, вступающих в строй.

Тяжело проползла минута молчания…

— Вы извините меня? — вдруг спросил маркиз Иорисака. — Я вижу, что наш друг виконт Хирата делает мне знаки. Некоторые технические вопросы…

Герберт Ферган немедленно перестал наблюдать за эволюцией судов, которая, однако, далеко еще не была закончена:

— Но прошу вас!.. Конечно, идите… Да и мне надо вниз. Пора завтракать. Обедать, может быть, придется поздно. Кто знает?..

XXVI

— Значит, башни будут приводиться в действие посредством электричества?

— Да, до тех пор, пока моторы могут двигаться. В случае аварии мы перейдем на гидравлическое управление и в крайнем случае — на ручное. Таков приказ.

— Будем почтительно повиноваться.

И виконт Хирата Такамори, отдав честь сначала по военной дисциплине, приложив пальцы к козырьку фуражки, поклонился затем по обряду самураев и даймио, согнув туловище под прямым углом и приложив ладони к коленям.

— Теперь разрешите мне удалиться.