— А бабушка? Какая она была? — спросил Спартак.

— Твоя бабушка? Она была генералом в юбке. Всеми командовала, и никто не смел ее ослушаться. Уж если ей что-то западало в голову, переубедить или остановить ее было невозможно. Сварлива до ужаса, уверяю тебя. И все же она была доброй, честной и справедливой. Бог наделил ее острым умом и исключительной восприимчивостью к знаниям. И кроме того, она была сказочно хороша собой. Ни один мужчина не мог устоять перед ее чарами, — растроганно вспоминал старик.

— Вы были влюблены в нее, верно?

— Я и сейчас ее люблю, — тихо признался Антонио. — Мы недавно снова встретились, ты же знаешь. Нам столько нужно было сказать друг другу! Но времени не хватило. Не знаю, суждено ли мне еще раз ее увидеть. Никогда я не верил в загробную жизнь, а вот в последнее время все чаще ловлю себя на мысли о каком-то потустороннем мире, где мы с Леной пойдем рука об руку.

— На этот счет вам придется разобраться с дедушкой, — лукаво улыбнулся Спартак.

— Да уж придется. Мы начали разговор с него. Ты носишь его имя и сильно на него смахиваешь. Твоя бабушка считает тебя его преемником. Возможно, она права. Ей хочется, чтобы я, по мере возможности, помог тебе возродить былое величие семьи.

— Не думаю, что это в моих силах, — покачал головой Спартак. — Бабушка возлагает на меня слишком большие надежды.

— Раз Лена считает, что ты того стоишь, я ей верю, — изрек старик.

— Хотел бы я надеяться, что вы оба правы, — вздохнул Спартак без особой уверенности в голосе.

— Послушай меня внимательно, сынок. Мне уже за девяносто, и я не могу терять время попусту, не так много его у меня осталось. Спина болит так, что я света божьего не вижу, но все же я хоть двигаться могу. Все еще выхожу из дому каждый день и те несколько шагов, что надо сделать отсюда до банковской конторы, прохожу своими ногами. Лена хочет, чтобы я помог тебе. Я вложу в это все свои силы. Тебе придется сделать то же самое. Для меня это бег наперегонки со смертью. Для тебя это будущее.

— С чего же мы начнем? — спросил Спартак.

— Я досконально изучил ситуацию, — сказал Антонио. — Твоя семья накопила долгов на девятьсот миллиардов. Балансовая стоимость ваших компаний на сегодняшний день — меньше половины этой суммы. Стало быть, для ровного счета надо раздобыть еще столько же.

— Совершенно верно. К тому же надо платить проценты по нашим долгам. У нас было семейное собрание, и бабушка прямо заявила, что не даст нам ни гроша. Хотя наедине со мной дала понять нечто совершенно противоположное, — признался Спартак.

— Знаю. Она хочет распродать свои компании, и я нашел покупателей. Она выручит триста миллиардов, — пояснил старик.

— Неужели и вправду кто-то готов выложить такую сумму? — Молодой Серандреи был поражен.

— Я тебе потом все подробно объясню.

— Есть еще одна важная вещь. Акции, которые два года назад мой отец приобрел примерно по пять тысяч лир, сегодня стоят меньше тысячи. Это жульническая оценка, — заговорил Спартак, постепенно воодушевляясь. — На самом деле — это я точно знаю — они должны идти из расчета примерно в три тысячи лир за акцию. Если бы можно было провести их переоценку, мы бы выкупили у банков весь пакет и вывели из игры финансовые группы, которые держат нас за горло.

— Ты видел табуляграммы, которые мне послала Лена? — спросил Антонио.

— Видел, проверял, выучил наизусть, — живо отозвался молодой человек.

— Ну, раз так, значит, ты знаешь, что банки, контролирующие вашу компанию, потеряли на сегодняшний день значительную сумму.