Не выдержав, она открыла ему объятья, и Спартак бросился ей на шею.

— Пусть папа и Миранда пока ничего не знают, — предложила мать. — Хотя бы на первое время. Я скажу, что тебе пришлось переехать в Болонью ради работы. А когда будешь проезжать мимо, зайдешь нас навестить. — Ее глаза опять наполнились слезами.

Потом мать выдвинула ящик комода, вытащила оттуда конверт и протянула ему:

— Это пришло тебе на днях.

Спартак прочел адрес отправителя: Альберта Бенини. Он рассеянно сунул письмо в карман брюк и отправился обратно к Лене. Она взглянула на него с беспокойством.

— Она не захотела меня видеть?

— Когда-нибудь она тебя узнает и переменит свое мнение, — заверил ее Спартак.

Всю дорогу до Болоньи они просидели в автомобиле молча, держась за руки и думая каждый о своем.

Шофер остановил машину у парадных дверей особнячка под Двумя Башнями. Он помог Лене выйти, пока Спартак отпирал дверь. Потом шофер разгрузил багаж и попрощался с молодыми людьми, приняв щедрые чаевые.

Спартак показал Лене конторские помещения на первом этаже:

— Вот здесь был кабинет нотариуса, вот в этой гостиной я пил шоколад, приготовленный Джачинтой, его экономкой. Это она уговорила его уехать в Америку. Когда-нибудь мы с тобой сядем на пароход и поедем навестить его в Нью-Йорке. Из Болоньи мне будет удобнее разъезжать по городам Севера. Кроме того, я смогу чаще посещать лекции в университете, налаживать связи с продавцами на Зерновой бирже. Днем нам почти не придется видеться, но каждый вечер я буду возвращаться к тебе. А сейчас пойдем наверх. Ты должна увидеть наш дом.

Каменная лестница с перилами кованого железа была освещена большим фонарем из цветного стекла.

Кухня показалась Лене просторной и светлой. Здесь стояли покрытые белым лаком шкафы, мраморная раковина с горячей и холодной водой, газовая плита и огромный холодильник «Бош».

Лена выглянула на балкон, выходивший в сырой и тесный, залитый бетоном дворик, единственным украшением которого служил цветущий куст глицинии.

— А где спальня? — робко спросила она Спартака.

— Тут их четыре. И плюс к тому еще две ванные и гардеробная. Идем со мной. — Спартак взял ее за руку.

Он весь лучился весельем и энтузиазмом.

Обстановка в спальнях была неприветливой. Кровати с высокими резными изголовьями темного дерева, скатанные и укрытые чехлами матрасы, громадные пустые шкафы наводили тоску. Обивка стен выцвела, на ней все еще был и видны следы, оставшиеся после снятых картин.

Лена растерянно огляделась вокруг.

— А теперь пойдем, любовь моя, — сказал Спартак, обнимая ее. — В Болонье много прекрасных магазинов. Мы купим все, что нам нужно. А поставщики начнут знакомиться с синьорой Рангони.

Лена опустилась на край кровати и взглянула на него в отчаянии.

— У меня нет ни гроша.

Спартак присел рядом с ней, вынул бумажник темной кожи и вложил ей в руку.

— Открой и посмотри.

Бумажник был набит широченными, как простыни, столировыми банкнотами.

Лена смутилась:

— Я не знала, что у тебя столько денег…

Спартак сунул руку в карман куртки и вытащил брошку.

— Держи, Маддалена. Это мой первый подарок тебе.

Лена с восхищением уставилась на прекрасную розу из жемчужин и сверкающих, как звезды, зеленых камней.

— Дамасская роза! — воскликнула она с восторгом. — Какое чудо! Где ты ее взял? — И, не дожидаясь ответа, попросила: — Приколи мне ее вот сюда, на отворот блузки.

— Она принесет тебе удачу, — торопливо проговорил Спартак, чтобы избежать неловких объяснений.