Лене хотелось задать Одетте множество вопросов, но она была так потрясена переменой, произошедшей с этой женщиной, казалось бы, неспособной на подобные чувства и поступки, что спросила только об одном:

— Почему вы все это для нас делаете?

— Вы мне оба нравитесь, я уважаю ваши чувства. Кроме того, Спартак незаурядный человек, он очень одарен и многого в жизни добьется. Они недавно с графом открыли совместное предприятие.

— Я этого не знала. Вы хотите сказать, что граф Ардуино и Спартак компаньоны?

— Совершенно верно. Рангони подал идею, а мой муж вложил капитал. Вместе они создали «Канапифичио Романьоло», фабрику по производству пеньки. Теперь ты понимаешь, почему мы можем быть подругами? Думаю, не за горами тот день, когда ты станешь куда богаче меня.

— Я за богатством не гонюсь, — решительно отмела такие предположения Лена.

— Деньги никогда никому не помешают, уж мне-то ты можешь поверить. Я сама не придаю большого значения богатству, но оно обеспечивает комфорт, а к этому легко привыкаешь. Но, как бы там ни было, тебе придется какое-то время пожить у нас на вилле, пока Спартак не найдет удобного дома для вас обоих.

— Я просто не знаю, что сказать. У меня мысли путаются, — призналась Лена, растроганная таким великодушием.

Одетта прикрыла рукой зевок.

— Пожалуй, мне пора в кроватку. И тебе советую последовать моему примеру.

Лене в эту ночь приснились ласточки, свившие гнездо под крышей уютного домика, увитого розами.

Глава 19

Однажды ночью разразилась сильная гроза. Деревья раскачивались под ураганными порывами ветра, угрожающе поскрипывали ставни. Лене всегда бывало страшно в грозу, поэтому она потихоньку, чтобы не разбудить Спартака, забралась к нему в постель.

— Значит, ты наконец решилась, — неожиданно для нее сказал Спартак.

— Я думала, ты спишь, — сильно смутившись, начала оправдываться Лена.

— Нет, не сплю. Но я умело притворяюсь, — усмехнулся он и, вытянув руку, привлек ее к себе.

— Ты ловкий обманщик, — ответила Лена. — Как ты себя чувствуешь?

— Как лев в клетке. Каждое движение причиняет мне боль. Но я так хочу любить тебя!

— Тогда не двигайся. И ничего не говори. Я сама все сделаю. Как знаю и как умею, — прошептала она, принимаясь осторожно ласкать его.

И Лена действительно все сделала сама. В эту тревожную ночь, когда за окнами бушевала гроза, она придумала свою собственную любовь, и та распустилась великолепным цветком, как расцветают в праздничном вечернем небе огни фейерверка. Именно такой Лена и воображала себе в шестнадцать лет свою первую ночь любви со Спартаком — полную нежности, трепета и необыкновенного чувства единения.

А потом она свернулась клубочком, убаюканная теплом его тела, и они уснули вместе.

Лене приснился муж. Его единственный глаз смотрел на нее кротко, ни в чем не упрекая, и ее охватило раскаяние. Тоньино, как заноза, сидел у нее в сердце. Если Спартак был тем идеалом, который она всегда искала, то Антонио был человеком, за которого она вышла замуж. Следуя древней традиции, вошедшей в плоть и кровь, ставшей своего рода атавизмом, Лена, несмотря ни на что, продолжала считать узы брака нерасторжимыми, хотя жизнь представила и ей и ее мужу даже слишком много наглядных доказательств того, что их союз доживает последние дни.

Будь у нее возможность провести опрос среди крестьянских супружеских пар, она обнаружила бы то, о чем инстинктивно догадывалась: тех, чей брак основан на любви, можно было пересчитать по пальцам.