— Как это нет? Да я со всем белым светом знаком, — отшутился он, силясь улыбнуться.

— Вечно у тебя одни шутки на уме, — в свою очередь усмехнулся Антонио, отбрасывая в сторону все свои сомнения. — Ну, так что же? Можешь ты мне помочь или нет?

— Поехали со мной, — решительным жестом пригласил его Спартак. — Я отвезу тебя в усадьбу графа.

Глава 8

Лена была разбужена приглушенным разговором. Она увидела яркое небо, ощутила на щеках теплые лучи утреннего солнца и различила склонившиеся над ней женские лица.

— А жена-то какая красавица! Просто куколка, — сказала одна крестьянка.

— Глянь-ка, у нее очки. Прямо в них и спит, — засмеялась какая-то девочка.

Несколько мгновений Лена мучительно освобождалась от сна, стараясь сообразить, снится ей все это или нет. Она припомнила бегство из дома Мизерокки прошлой ночью, покачивание и скрип телеги, ссору с мужем из-за ее нежелания ехать в Луго. А где они сейчас?

Лена села и почувствовала, как мучительно ноет спина от долгого лежания на голых досках.

— А где Тоньино? — спросила она у незнакомых крестьянок, обступивших телегу.

— Ваш муж пошел на работу, — ответила самая старшая из женщин.

Лена вылезла из повозки, стараясь на ходу расправить смятое платье и заплести растрепавшуюся длинную косу.

— А как же я? — проговорила она растерянно. — Что мне делать? Я даже не знаю, где я.

Они находились во дворе большой крестьянской усадьбы, со всех сторон окруженном крытой двухэтажной галереей. Слева виднелись низенькие строения, видимо, свинарник и курятник, а в глубине — большой хлев, из которого доносились успокаивающе знакомые запахи сена и навоза, смешанные с теплым духом парного молока. Двое рабочих ставили в кузов громадные, наглухо закрытые оцинкованные бидоны с молоком. Мальчишка-конюх выпряг лошадь из оглобель и отвел ее к поилке. Куры и индюшки рылись в пыльной земле. Несколько детей играли и возились, скатываясь с вершины стога, как с ледяной горки.

— Пойдемте, я покажу ваш дом, — сказала одна из девочек, взяв ее за руку. — Помощник управляющего сказал, что вы и ваш муж будете жить здесь.

Лена покорно последовала за ней под крытую галерею, выложенную черепицей в форме рыбьей чешуи. Одна из женщин шла за ними с багажом, который Лена сняла с повозки.

— Меня зовут Антавлева, — продолжала девочка, гордясь взятой на себя ролью хозяйки дома. Ее светленькие жидкие волосы, туго заплетенные в два крысиных хвостика, были перевязаны розовыми шелковыми бантиками.

— Ан-та-влева? На диалекте это означает: «Я тебя не ждала». Почему тебя так назвали? — удивилась Лена.

— Потому что я родилась последней, а всего у нас в семье девять детей. Мама и вправду меня не хотела. Зато теперь она говорит, что я вышла даже лучше, чем все остальные, и что она меня любит больше всех, — весело щебетала девочка.

— А меня зовут Леной, — сказала Лена, пока малышка распахивала немного покривившуюся створку двери, покрашенной в серый цвет.

— Вы ее не слушайте, — вмешалась шедшая сзади крестьянка. — У нее язык как помело, да вот в башку не намело.

Лена осмотрелась вокруг. Она стояла в пустой комнате с голыми голубоватыми стенами и почерневшими от дыма потолочными балками. С центральной балки свисала какая-то странная и смешная стеклянная плошка, прикрученная куском проволоки.

— Это электрический свет, — сказала Антавлева. — Он идет вот по этим проводам, — объяснила она, указывая на тоненькие переплетенные проволочки, взбиравшиеся вверх по стене и крепившиеся к белым фарфоровым катушечкам.