В самом центре удивительной плошки, не испускавшей ни дыма, ни запаха керосина, вспыхнул свет.

— Я уже видела электрический свет, — торопливо проговорила Лена, чтобы не ударить в грязь лицом, — просто не знала, что у крестьян он тоже бывает.

В центре комнаты стоял квадратный стол темного дерева. Женщина, сопровождавшая их, положила на него узел со скарбом Лены.

— Меня зовут Сантиной, — представилась она. — Я тут родилась, на графском подворье. Живу по соседству, моя дверь рядом с вашей. Приходите ко мне в полдень, пообедаем вместе, вот тогда и поговорим. — Потом, словно спохватившись, женщина добавила: — Помощник управляющего очень просил позаботиться о вас.

Когда женщина ушла, маленькая Антавлева продолжила свои объяснения:

— Сантина — это жена Санте, заведующего молочной фермой. — Девочка ехидно засмеялась. — Сама бы она ни за что ни о ком не побеспокоилась, если бы помощник управляющего не велел.

— А кто он, этот помощник управляющего?

— Разве вы его не знаете? Это синьор Спартак. Знаете, что он говорит? Что в Америке есть машины, которые доят коров. Быть того не может, но раз он так говорит, значит, так и есть, — зачастила малышка.

— Погоди-ка минутку. — Лена придвинула плетеный стул и села, обхватив лицо руками. Ей нужно было собраться с мыслями.

Значит, помощником управляющего был Спартак Рангони, судя по всему, личность весьма уважаемая на графском подворье. Возможно, он ее видел, пока она спала на возу. Интересно, заметил ли он ее очки? Рассказал ли мужу о том, что между ними было? Здравый смысл подсказывал ей, что Спартак об этом, конечно же, умолчал. И все же он попросил соседку позаботиться о ней.

— Вам плохо? — спросила девочка, садясь за стол напротив нее.

— Я немножко растерялась. Даже не знаю, когда вернется мой муж. И у меня тут ничего нет, чтобы сготовить обед. Ни кастрюль, ни тарелок, хоть шаром покати. — Лена покачала головой.

— Ваши вещи скоро прибудут. Помощник управляющего так сказал.

— Опять помощник управляющего! Куда ни повернись, всюду помощник управляющего! Он кто, господь всемогущий? — с досадой поморщилась Лена.

— У нас на землю пыль не ляжет, пока синьор Спартак не скажет, — с шутливой важностью провозгласила девочка, хотя ей было немного досадно, потому что Лена вроде бы совсем ее не слушала, а ей хотелось еще много чего рассказать. — Вот тут вода, видите?

Возле большого камина, потухшего и ничем не украшенного, помещалась раковина с насосом. Антавлева нажала на длинную фигурную ручку, изогнутую змейкой, и из трубы забила струя прозрачной воды.

— Вода в доме! — ахнула Лена. Ей вспомнился рассказ Спартака о господских домах, где вода бежала по трубам и сверх того еще имелся большой белый горшок, чтобы справлять нужду. — Неужели и уборная есть?

— Боже сохрани! Только этого нам не хватало, — затараторила Антавлева. — Уборная у нас во дворе. Помощник управляющего говорит, что скоро построит две новые, по обеим сторонам от ворот. Эти новые — они называются «турецкими», — так вот, там есть цепочка такая, и стоит за нее потянуть, как вода спускается и все смывает. Это он так говорит, — добавила она с сомнением.

— Но ты в это не веришь, — поддразнила ее Лена.

— Иногда верю, а иногда и нет. По-всякому бывает.

— И от чего же это зависит?

— Не от чего, а от кого.