— Как вам будет угодно, — ответил он сухо.

Ему смертельно надоело с ней пикироваться, к тому же деловые связи с людьми, приехавшими на ярмарку, были для него куда важнее общения с этой бесцеремонной аристократкой. Он поклонился, сняв шляпу, и тотчас же удалился, смешавшись с толпой.

Одетта побледнела. К гневу от испытанного унижения примешивался страх. Неужели она начала терять свою привлекательность? Спартаку удалось посеять зерно сомнения в ее хорошенькой головке.

Она выбралась из толпы, села в машину и, рванув с места, направилась в Луго. Ей хотелось поскорее попасть в дом управляющего и поговорить с его дочкой, маленькой светловолосой девочкой со странным именем, похоже, знавшей все обо всех, включая Спартака Рангони.

Глава 14

— Моя Антавлева ушла на ферму, — сказала жена Серджо Капорали, потрясенная неожиданным визитом молодой графини. — Если хотите, я пошлю кого-нибудь за ней.

— В этом нет нужды. Я сама могу туда добраться, я же на машине. Мне все равно хотелось посетить ферму. Ваша дочь будет мне отличным гидом.

— Вы меня смущаете, госпожа графиня. Но умоляю вас, не стойте на пороге. Войдите, вы же у себя дома! И простите меня за мой вид, — извинилась хозяйка, указывая на закатанные рукава своего платья и обсыпанный мукой фартук. — Я как раз раскатывала тесто для вареников. Могу я предложить вам кофе? Или вы предпочитаете рюмочку вермута с бисквитами?

— Не стоит так беспокоиться из-за меня, — заверила ее Одетта. — Я просто хочу поближе узнать эти места и людей, которые тут живут.

— Ну, если так, то, уверяю вас, в здешних местах вы никого не найдете, кроме невежественных крестьян вроде меня. Мы люди простые и мало что можем предложить такой прекрасной госпоже, как вы.

Одетта по достоинству оценила проницательность этой женщины.

— Это еще как сказать, — улыбнулась она и забралась обратно в машину.

Въехав на автомобиле прямо на приусадебный двор, она вызвала там всеобщий переполох. Куры, хлопая крыльями, с паническим кудахтаньем разбежались и попрятались кто куда, красавец петух с громадным малиновым гребнем одним духом взлетел на поленницу, сложенную возле сеновала. Дети перестали играть, женщины стали с опаской высовываться из дверей своих кухонь.

Здравый смысл подсказал Одетте, что не следует ослеплять обитателей подворья своим богатством, поэтому она еще в машине, по дороге на ферму, сняла с себя украшения и сунула их в карман брюк.

Среди женщин, которых любопытство заставило бросить работу и выйти на порог, она особо отметила Лену, привлекавшую внимание своей молодостью и красотой. Графиня пошла ей навстречу, и тут из-за юбки молодой женщины высунулся любопытный носик и показались смышленые глазки дочери управляющего.

— Добрый день. Я Одетта Сфорца, — представилась графиня.

— Лена Мизерокки, к вашим услугам, — поклонилась молодая крестьянка, пораженная элегантностью и красотой гостьи, но неодобрительно заметив про себя, что графиня накрашена, как комедиантка. О том, кто такая Одетта, она уже знала от маленькой Антавлевы, которая в эту минуту пряталась у нее за спиной, затаив дыхание и ухватившись за ее подол.

— Я ищу дочку управляющего, — сказала графиня. — Вы ее не видели тут поблизости?

Лена усмехнулась:

— Видеть-то я ее не вижу, зато слышу, как она сопит носом. Она здесь, рядом, но она как мышка: трусит и прячется.

Оскорбленная в лучших чувствах, Антавлева тотчас же вышла из своего укрытия.

— Привет. А я как раз тебя искала, — обратилась к ней Одетта.

— Поздоровайся с госпожой графиней, — напомнила Лена.