— Поздоровайся с госпожой графиней, — напомнила Лена.

Вместо ответа Антавлева прошмыгнула мимо нее и скрылась в глубине кухни.

— Могу я войти? — вежливо осведомилась Одетта, отмечая про себя, что Лена, с ее огромными лучистыми глазами, тонкими чертами лица, стройной и грациозной фигурой, смотрелась бы лучше в светской гостиной, чем на крестьянском подворье.

— Мой бедный дом недостоин того, чтобы принимать в нем знатную синьору, — решительно возразила Лена.

Одетта поморщилась от досады. До чего же эти крестьяне погрязли в своем невежестве! Она почему-то считала, что стоит ей появиться, как все двери гостеприимно распахнутся ей навстречу, а оказалось, что все тем или иным способом стараются ей показать, какая пропасть их разделяет.

— Видимо, графу следует улучшить условия жизни своих арендаторов, — криво усмехнулась графиня.

Остальные женщины тем временем молча наблюдали за ними издали, сбившись в кучку и не без зависти отмечая про себя, что почему-то именно Лене, жившей тут без году неделю, выпала честь познакомиться с молодой госпожой. Детей же, конечно, больше всего заинтересовал автомобиль, они окружили его с громкими криками удивления и восхищения.

— Иметь крышу над головой — это уже милость божья, и мы благодарим за нее денно и нощно, — проговорила Лена себе в оправдание, чувствуя, что нельзя дольше отказывать графине в гостеприимстве.

Она посторонилась и позволила Одетте войти в дом. Антавлева, представ перед гостьей, отвесила ей неуклюжий реверанс.

Одетта вытащила из кармана жакета пакетик, свернутый из золотой фольги.

— Это леденцы для тебя, — сказала она, улыбаясь девочке.

— Возьми и поблагодари, — шепнула Лена, видя, что малютка, обычно такая живая и общительная, совсем оробела при виде знатной дамы.

В конце концов любовь к сладостям взяла верх над застенчивостью.

— Ты не составишь мне компанию? — предложила Одетта. — Я бы хотела осмотреть хозяйство, познакомиться с людьми. Управляющий мне сказал, что тут есть конюшни со скаковыми лошадьми, — добавила она, как бы спохватившись.

Произнося все это, графиня с любопытством оглядывалась по сторонам. На нее произвела впечатление чистота и опрятность деревенской кухни, все еще хранившей слабый аромат луковой похлебки.

Девочка взглянула на Лену, словно прося разрешения уйти. Лед уже был сломан, и маленькая Антавлева охотно готовилась сопровождать гостью, предвкушая, как будет потом хвастаться перед другими детьми выпавшей на ее долю привилегией.

Лена стояла посреди кухни, испытывая неловкость. Догадавшись, что она в замешательстве, Одетта поторопилась прийти ей на помощь:

— Надеюсь, вы не будете возражать, если мы вас оставим?

— Я всегда рада Антавлеве, с ней время бежит веселей, ведь я целыми днями сижу тут одна, — ответила Лена.

— У вас нет детей?

— Я только недавно вышла замуж, — призналась она, покраснев.

— Идемте, графиня. Я вам покажу конюшню. Там интереснее, чем в хлеву или в свинарнике, — торопила девочка.

Оставшись одна, Лена с облегчением перевела дух. Неожиданный визит обворожительной аристократки заронил в ее сердце глубокую тревогу. Лена уже знала от Антавлевы, что Спартак отобедал вместе с графиней в доме управляющего, и теперь, представляя себе, какой жалкой она выглядит по сравнению с этой красавицей, почувствовала себя глубоко уязвленной. Но Лена почти тотчас же устыдилась своих мыслей, а потом, вспомнив о Тоньино, о его верной и преданной любви к ней, немного приободрилась.

В конюшне девочка показала гостье кобылу и норовистого жеребца, выезженных под седло.