Переодевшись и изменив насколько возможно свою наружность, они весь вечер провели в поисках по тавернам, посещаемым иностранцами.

А в это время таинственный мулат сидел на банкете у Бартонов по правую руку герцога Норландского, занимавшего почетное место.

На следующее утро «Дядя Магнус» вышел из Глазго и взял курс на Шпицберген. Его сопровождала «Леонора», которая должна была остаться в Исландии и в задачу которой входило четыре раза в год возобновлять припасы для «Дяди Магнуса» в течение всего времени, покуда будет продолжаться экспедиция.

Провожать «Дядю Магнуса» собралась на пристани большая толпа народа.

В воздухе мелькали сотни шляп и платков, люди восторженно кричали, желая успеха смелым мореплавателям.

Герцог нарочно выбрал для отплытия весеннее время, чтобы за лето успеть добраться до ближайшей к полюсу территории.

Стоя у борта, Фредерик и Эдмунд задумчиво глядели на постепенно исчезавшие вдали берега Шотландии.

— Доволен ли ты, брат? — спросил Эдмунд, беря Фредерика за обе руки.

— Очень доволен, Эдмунд, — ответил молодой человек со счастливой улыбкой. — Ты знаешь, эта клятва камнем лежала у меня на сердце. Мне постоянно грезился наш дядя Магнус, больной, голодный, среди вечных льдов, с надеждой протягивающий к нам руки… О, уверяю тебя, я с радостью пожертвую своей жизнью, но меня смущает только одно: имею ли я право рисковать твоей жизнью и жизнью наших товарищей?

— Перестань, брат! Я не хочу слышать ничего подобного. Мы идем за тобой по доброй воле, и ни у кого из нас нет ни жен, ни детей, которые бы стали нас оплакивать. Мы все с радостью готовы пожертвовать своей жизнью для такого дела… Подумай, быть может, тебе суждено открыть шестую часть света; тогда и на нас тоже падет частичка твоей громкой славы, — закончил Эдмунд.

Не отвечая ни слова, Фредерик благодарно пожал руку брата.

Уже давно наступила ночь, когда зазвонил колокол, призывая к ужину.

Едва успели братья усесться за стол в кают-компании, как вдруг Фредерик привстал от удивления: беря салфетку, он стряхнул с нее себе на колени маленький кусочек бумаги, сложенный вчетверо. Быстро развернув и пробежав его глазами, он побледнел и откинулся на спинку кресла.

Присутствующие в изумлении глядели на него, не решаясь обратиться с вопросом. Но Фредерик скоро пришел в себя.

— Господа! — сказал он, бросая на стол записку и обращаясь к присутствующим офицерам своего экипажа. — Между нами есть изменник. Надо открыть его и наказать достойным образом. Прочтите сами!..

Эдмунд взял записку и прочел вслух:

«Фредерик Биорн! Я тебя ненавижу с детства. Всю жизнь ты стоял на моей дороге, и я поклялся в непримиримой ненависти к тебе. Наконец, ты пролил мою кровь. Трепещи, ибо час мести пробил.

Призрак Красноглазого».

Эдмунд замолчал среди всеобщего смущения.

Никто не мог объяснить, каким путем попала сюда записка, и всех охватил страх перед неведомой опасностью. Из всего экипажа только герцог и брат его не способны были верить, что эта записка написана покойником.

— Наша экспедиция проклята Богом, Гуттор, — прошептал Грундвиг. — С мертвыми нельзя бороться…

— Да, — мрачно повторил Фредерик. — Негодяя надо поймать во что бы то ни стало, и предупреждаю, что я буду к нему беспощаден.

Вдруг дверь с силой распахнулась, и ворвавшийся порыв ветра заколебал пламя висевшей над столом лампы.

Все в испуге вскочили, ожидая появления неизвестного врага, но в это время в каюту вбежал друг Фриц, подпрыгивая и мотая вправо и влево своей громадной головой. Появление медведя встретили громким смехом, разрядившим напряженную атмосферу.